В стране практически одновременно произошло два события. Одно из них вызвало громкий резонанс, обсуждалось в сетях, привлекло внимание компетентных органов и привело к отставкам высокопоставленных чиновников. Речь идёт о забое крупнорогатого скота по подозрению в заболевании ящуром. Масса гневных постов во всех сетях и по всей стране. Народ поднялся единым фронтом на защиту несчастных коров.

      Другое событие никто не заметил. Абсолютно никого не встревожило, и не взволновала новость о забое …, извиняюсь, перерегистрации писателей. Перерегистрация проводится с целью излечения новоявленного Союза Писателей от графомании. И тут выяснилось, что графомания, как и ящур скота, лечится тем же методом. Исключительно радикально. Нет писателя — нет и графомана. Получается, писатель в утиль, муза на панель (тут имеется в виду исключительно литературная панель, искать новое дарование), а Пегаса на живодёрню. Оно может и жестоко, но необходимо. Потому как бобры и писатели — главные враги деревьев. Кроме перевода леса на ненужные книги, писатели покушаются и на бюджет. Хотят стаж, пенсию, гранты и прочие матблага. А бюджет и без писателей есть кому осваивать. Посему руководство СП и приняло решение о сокращении — чистке своих рядов. В качестве утешения сообщили, что проводить перерегистрацию писателей будут исключительно «авторитетные писатели».

      Сразу возникает вопрос, авторитетные писатели — это кто, для кого авторитетные и по каким критериям? Достоевский, Гоголь, Толстой, Бунин, Чехов не смогут войти в создаваемую комиссию по известным причинам. А к современным «авторитетным писателям» доверия меньше, чем к ветеринарам, что гнали на убой несчастную скотину. Скажем честно — в группу ныне «авторитетных писателей» вошли лица занятые самораздачей премий, грантов, публикаций, редактора провальных журналов, ну и чиновники от литературы. В общем, литературные гении далеко не первой степени гениальности. Назовём их «неоклассиками», и заметим, что понятие «авторитет» приобрело давно уголовный душок. «Неоклассикам» стоило бы лучше чувствовать слова. Как всяким литераторам.

      О критериях перерегистрации писалась не одна статья. Повторяться не стоит, но напомнить надлежит, что самые большие возражения вызвал принцип учитывать исключительно бумажные тиражи. Скажем, архаика, чтобы не произнести — глупость. Тут стоит представить фантастическую ситуацию — писатель приходит в Союз писателей Месопотамии с бумажной книгой, а его начинают чморить. Мол, мы учитываем только издания на камне и глиняных табличках. А эта ваша новоявленная бумага рвётся, горит, гниёт. В общем, несерьёзно, недолговечно, не на века. И, в итоге, путь писателю к читателям на бескрайние просторы Междуречья (от Тигра до Евфрата) оказывается закрыт.

      С интернет‑изданиями ныне та же ситуация, что и с бумагой в древнем Междуречье. При том, что представители власти начала активно заигрывать с популярными блогерами. Их приглашают в Госдуму, а депутаты и политики помимо интервью и встреч с блогерами, сами заводят аккаунты в соцсетях. Тут понятно. Инфлюенсеры сетей работают более продуктивно, чем радио, ТВ, газеты. И их аудитория не пенсионеры, а молодёжь и средний возраст. Они оперативно, наглядно и доходчиво общаются с массами. Их читают в транспорте, на службе и дома. Молодые литераторы тоже освоили интернет‑площадки. За ними с кряхтеньем и скрипом подтягиваются ветераны печатного слова. А руководство нового СП застряло где‑то там …в Месопотамии.

      И капелька инсайдерской информации. На книжном салоне в СПб, представители местного СПР пообщались с московским руководством союза. На самом высоком уровне. Сообщили о вливании в СПР 170 членов Союза Санкт‑Петербургских писателей. В ответ было рекомендовано урезать число новых членов до сотни. При этом отдельно оговорили сохранение руководящего состава влившегося союза. Понятно, что пожелание начальства — приказ для подчинённых. И тут важнее не так само сокращение писателей, как сохранение литературных функционеров. Становится ясно, по какому пути идёт формирование писательского союза. И более всего это стало напоминать проправительственную партийную структуру. С единой и чёткой идеологией, безупречной репутацией (с точки зрения нынешней нетерпимости к инакомыслию), ну и строгой дисциплиной. Тут пиши — там не пиши. В итоге, ожидаема партия литературного профиля, но не союз писателей.

      Нужные читатели

      На дворе новое время, которое упорно не желают замечать. Главенство чиновников и управленцев от культуры и пропаганды стало неэффективным, теряет авторитет и поддержку масс. Сознание народа демократизировалось, информационное поле разнообразно, мнения конкурируют, оценки (извините за тавтологию) оцениваются, и критический настрой к любой информации стал нормой. Многоканальное поступление информации, делает невозможным навязывание официальных мнений и точек зрения. Государственные СМИ утеряли доминанту, а местами и доверие.

      Отдельно стоит напомнить о падение интереса к чтению. «Работа читателя» оказывается ныне не по плечу огромной массе населения. Фактически речь идёт о «читательском кризисе». Тут важна не оценка этого факта, а его наличие. Причины на виду, но их стараются не замечать. В первую голову, — демография. Русские плавно переходят в нацмены. Успехи ассимиляции мигрантов налицо. В сводках криминальной хроники. Если серьёзно, то русскоговорящий человек вовсе не русский. Даже в совершенстве говоря на русском языке, новоявленный гражданин РФ сохраняет свой менталитет, религию, культуру, традиции и так далее. Истории героинь Толстого, Лескова, Островского вызывают у него иное чувство. Как сказал один таксист, (с которым мне удалось поговорить о литературе, кратко изложив фабулу романа Толстого), «Анну Каренину надлежало забить камнями, не дожидаясь паровоза». Если придёт время, когда житель Средней Азии начнёт сочувствовать Карениной, это будет означать только одно — кризис традиционной семьи Востока. Благодаря, в том числе, и вредным книжкам того же Толстого. Но оставим Восток Востоку, и заметим, что и нашей молодёжи не «заходит» творчество Льва Николаевича в данном аспекте. Нравы так изменились, что поступок Анны Карениной стал привычным бытом. На тьму адюльтеров сегодняшнего дня не напасёшься никаких паровозов.

      Да, русский читатель изменился неузнаваемо и безвозвратно. И изменяется с ускоряющейся динамикой. Поколения тасуются уже каждые пятнадцать лет. Вкусы «отцов» неинтересны «детям», а с учётом существующего эйджизма даже враждебны. Возрастные писатели пишут книги в той реальности и сознании, которых давно нет. Конъюнктурщики же пытаются пролезть с темами, заказанными властью. Сии творения исчезнут ранее самих авторов, мелкий позор станет их главной славой, и в утешение пойдёт лишь гонорар и минутное благоволение начальства.

      Сложно представить ныне, но труды Фейербаха в 50‑х годах прошлого века вышли тиражом 50 тысяч! Шопенгауэр, Монтень выходили тиражами в десятки тысяч и расхватывались в драку. Люди собирали макулатуру, чтобы получить талоны на книги. Сегодня эти самые книги уже сдают на макулатуру или просто несут на помойки. Падает интеллект читающего населения? Не только. На грани святотатства, но необходимо признать, что классики устаревают. Устаревают лексически, морально и смыслами. По многим причинам. Так, современное общество утратило религиозность и большую часть религиозной культуры. Примитивному атеизму неведома религиозная мифология, психология религиозных людей, их менталитет и нравственные принципы. То есть, русский человек 21 века если и понимает человека 19 века то только работой разума, но не души. Представить невозможно, что сегодня начнут читать некогда популярных писателей‑богоискателей Д. Мережковского, З. Гиппиус, Д. Философова, Н. Минского и примкнувшего к ним на старости лет Л. Толстого. То что являлось архиважным для интеллигенции начала двадцатого века, утеряло всякий смысл с наступлением двадцать первого.

      Сегодня цензура убирает из литературы запрещённые вещества, вредные советы и нетрадиционные отношения. Однако, у классиков придётся чистить и лексикон. Убирать, например, слово «жид». Общепринятое в то время (обрусевшее латинское иудей), оно ныне воспринимается в оскорбительном контексте. Поэтому лексической зачистки не избежать Пушкину, Гоголю, Лескову, Булгарину и многим другим. Про Лескова отдельно. Помимо цензуры речи, там явно придётся обходить молчанием отдельные тексты. Так рассказ «Жидовская кувырколлегия» оказывается в компетенции 282 статьи УК РФ.И здесь речь не о ернической посадке Николая Семёновича на скамью подсудимых, а о неприятии современным читателем многих понятий, мыслей и допустимых границ приличий того времени.

      Таковы вкратце дела. Единственно близкой и работающей с тех времён идей, россиянам осталась только традиция самодержавия.

      Огромный пласт советской литературы оказался в ещё худшем положении. Вместе с социализмом безвозвратно ушёл и соцреализм. Это был сложный конгломерат таланта и халтуры, правды и лакировки, летопись страны в обработке коммунистической идеологии. Смесь пустых текстов, бессмысленных сюжетов, скрытой боли и яркой пропаганды, И, кстати, наиболее достойными произведениями стали в большинстве те, авторы которых шли не в ногу в стройных рядах СП СССР.

      И вот вместо поиска новых форм, творчества и понимания изменившихся обстоятельств, культуры и сознания общества, начинает воссоздание СП СССР в самом неудачном варианте. Уже писал, что СП СССР умер окончательно и навсегда. Покойники реанимации не подлежат. Их ждёт участь зомби. И зомби‑союз писателей закошмарит отечественную литературу до невменяемого состояния.

      Однако, в нашем климате новое вино традиционно льют в старые мехи. Вспомним чем это заканчивается — цитировать евангелистов не буду, пусть они сами отвечают по 280 статье УК РФ. Создатели СП идут проверенной дорогой по граблям, а набитые по глупости шишки считают уважаемой заслугой. Катон Старший каждую речь в сенате заканчивал словами, что Карфаген должен быть разрушен. Не согласен с ним в отношении Карфагена (что уже не исправить), но есть вещи, которые надо действительно разрушить, и не пытаться восстанавливать.

      Также появились слухи, что новый СП станет элитным союзом. Союзом, в который соберут сливки писательского сообщества. Что тут сказать? Этимология слова «сливки» идёт от процесса отстоя молока. Это жир, что всплывает, а после сливается. Вроде понятно. Однако, как бы тут не нарваться на иные аналогии. На то, что «всплывает», в народе бытует другое известное мнение. И полки книжных магазинов это обязательно покажут. А то, что наши сливки умеют «сливаться», весьма наглядно показало СВО. Слились. Многочисленные ордена, почётные звания, государственные премии, популярность с народной любовью и бешеным «чёсом» не остановили слив элиты за полосатые столбики. Ныне власть предержащие пытаются излить свою любовь и благоволение в правильном направлении и на достойных людей. Насколько верным окажутся их критерии определения «правильности» покажет время.

      И последнее. Можете кидаться переспелыми помидорами, гнилыми яблоками и желчными камнями, но словосочетание «союз писателей» — оксюморон. Каждый писатель живёт в ощущении собственной гениальной и неповторимой индивидуальности, среди посредственности остальных собратьев по перу. Премии, гранты, публикации, протекции редакторов укрепляют взаимную неприязнь. Дружба писателей — это тот случай, когда добрых слов редко дождёшься и после смерти. Автор, конечно, перебарщивает, но совместное содержание писателей легче уподобить террариуму, чем союзу. Творчество — процесс интимный и не подразумевает коллективного участия. Как гласит старая солдатская поговорка — ложка, винтовка и жена — оружие сугубо индивидуальное. С рукописью, Музой, Пегасом тот же самый случай (хотя Пегасы в отличие от Боливара, порой и выдерживали двоих . Можно поделиться деньгами, но не талантом и славой. Союз писателей химера как творческий союз, но привлекателен как кормовая база писателей.

      При этом, от недалёкого чиновничьего усердия, совершена серьёзная ошибка. По идее, хотели из ранее разрозненных лично писателей и разобщённых СП создать единый союз, куда войдут самые‑самые. А на практике получают: из оставленных за бортом писателей (а таких в конечном итоге окажется большинство) формируется фронда. Общая обида, ненависть и злость — проверенное средство для консолидации масс. «Инженеры человеческих душ» не окажутся тут исключением. Власти это надо?

      И самое последнее (предыдущее последнее, как выяснилось, оказалось предпоследним. На правах предложения. Может, стоит создать не СП, ведающий раздачей благ, привилегий и социалки, а подобие литературных клубов? Где писатели и люди связанные с этим ремеслом профессионально, будут общаться в творческом и деловом плане? Без делёжки дач, надежды на повышенный пенсион и приоритет в издательствах и книжных магазинах. Творцам слов приличествует сражаться не на материальном поприще, а литературном. За образец можно взять известный Английский клуб (конечно не нынешний, а времён А. С. Пушкина. Или общества типа «Арзамас» и «Беседы любителей русского слова» Шишкова с Державиным. Естественно не под копирку, а как идею. И этих идей в истории литературной жизни России тьма. Полезно их вспомнить и главенствующему в нашей литературе на сегодняшний день историку.