Лаборатория по работе с одаренными детьми при библиотеке имени Гайдара получила в 2015 году Новую Пушкинскую премию. Не случайно. Ее создали энтузиасты библиотекарь (и критик) Татьяна Рудишина и писатель Виталий Каплан. Она жива благодаря их энтузиазму. Я это очень хорошо знаю, потому что создавал лабораторию вместе с ними. И горжусь, что у нас такие дети и такие создатели. Мы никого не ломали и не принуждали писать так, как нам нравится (или как мы пишем). Но учили писать чисто и стильно. Вряд ли кто‑то жалеет, что приходил к нам (и до сих пор приходит). Начинаю эту рубрику с автора, который пришел к ним пару недель назад. А продолжу автором, который пришел к нам пятнадцать лет назад.

      Лев Яковлев

      Стефанцов Василий

      Творец

      Рассказ

      Был вечер. Тихий тёплый августовский вечер. Солнце согревало Подмосковье, освещая все мягким оранжевым светом. Начинающий писатель Максим (написавший лишь два рассказа), с причудливой фамилией Дырка пил у окна остывший чай.

      Как обычно и бывает перед большинством катастроф, беды ничего не предвещало. Но все учёные, что следили за звёздным небом последние две недели, сейчас бились в панике. Внезапно воздух прорвал такой гром, что у всех людей на планете взорвались ушные перепонки.

      Они кричали, хоть и беззвучно. В это время дома, холмы, города, даже горы снесло мощной ударной волной. Максима засыпало обломками родного дома. И на планете не было никого из тех, кто мог бы увидеть, как все птицы градом летят в землю, вместе с самолётами. Проснулся Максим будто бы на белом ковре.

      Перед ним стоял альбинос в белом одеянии. Неожиданно он спросил: — «Не вы, случаем, Максим Дырка?» — тут Максим заметил, что за спиной этого человека были белые пушистые крылья, а над головой как бы парил золотистый круг света. Оглушённый Максим не понимал ничего первые десять секунд. И тут его осенило. Максим выругался и заорал: «Как я мог умереть таким молодым?». «Фу, как невежливо!» — укорительно произнес ангел. И поставил красный крестик в своëм блокноте. Под Максимом разверзлись небеса…

      Потом его конечно же, буквально за шкирку, вытянули из адского котла, но неприятный осадок всё‑таки остался.

      Он хоть курил и иногда ругался, но помогал бабушкам и кормил голубей. Постепенно всё уладилось. Потом Бог объяснил, что у человечества истек срок годности.

      «Да вы и сами могли это заметить: видели сколько сумасшедших наплодилось? — говорил Бог. — Это примерно как Великий Потоп, только я решил создать Цивилизацию с нуля, а для этого достаточно и бактерий».

      Потом оказалось что новая цивилизация скоро будет готова, и достаточно лишь реинкарнировать оставшихся людей в тела разумных ленточных червей, длиной в четыре метра.

      Людям уже надоели их жизни после смерти (особенно грешникам в аду), поэтому всё с радостью пошли реинкарнироваться. По крайней мере, через сто лет реинкарнировались почти все. Кроме Максима. Он слезно молил бога:

      — Пожалуйста, дай мне остаться в сознании! Я не хочу терять свою память! Я не хочу терять свою личность! Я хочу дописать рассказ! Всего один рассказ!

      — Ла‑адно. Что ты заладил со своим рассказом? Пиши теперь.

      — Спасибо, Господи! Спасибо! -

      И так продолжалось пять милионов лет подряд. Максим решил написать идеальный рассказ. Максим забыл собственную фамилию, он помнил своё имя только потому, что Бог постоянно спрашивал его: — «Ну как там, Макс?».

      Для тренировки Макс написал примерную историю человечества. Чтобы написать идеальный рассказ он написал тысячи рассказов, столько же повестей и пару сотен романов. И это я перечислил только удачные! Неудачные даже сам Бог (от скуки) не считал. Позади него стояли тысячи важнейших червей, истории ленто‑червечества. Глорбгарин, Зтлалин, Глибсус — сын Бложий. Даже его коллеги‑писатели — Стивблен Книнг, Эмдудард Блубспенский.

      Они интересовались: «А что это за блуп существо си‑плу‑дит за бумажками?» Бог отвечал: «Это первый писатель нашей планеты, можете почитать его книжки, только у нас они есть».

      Эти книжки, кстати, читали и даже хвалили. Весь рай, весь ад, немножечко лимбо, были засыпаны его творениями. Огненная гиена была потушена и превращена в библиотеку одного единственного автора, хотя, скорее это можно было назвать складом. Время от времени сборники его рассказов скидывали с небес, где их охотно подбирали лешие.

      Вот уже закончилось время цивилизации червей. Теперь всю землю наполнили плёночные пузыри.

      По вечерам, когда он был свободен от романов, он пил чай с Богом. И обсуждал тенденции современных цивилизаций. Недавно его повысили до Архангела.

      Не будет этой истории конца, ибо совершенство недостижимо. У Бога кончатся идеи для цивилизаций, и он сделает человечество 2:0, 3:0, 65:0. На небесах кончится место, и книги будут выбрасывать в космос.

      Адольф Гитлер отсидит свой срок в аду. Максим окончательно обрастёт нимбами, крыльями и глазами, но всё равно, с Божьей помощью, будет двигать карандашом, который тоже обрастёт всем этим и обретёт собственное сознание и получит имя в духе «Кмаразратроноил», потому что слово «карандаш» забудется во времени.

      Максим будет писать идеальный рассказ бесконечное число времени, ведь идеал бесконечно не достижим.

      На облаке сидел Бог. Перед ним стояла тарелка пельменей с кетчупом. Рядом притулился на табуретке Ленин, оставшийся ещё со времён человечества 40:0. Оно отличалось от других человечеств тем, что Ленин был зелёный и пушистый.

      Макс пока дописывал идею двадцатимерного рассказа с квантово‑дуальной концовкой. В общем, как всегда.

      — Устал я, Вовушка, — жаловался Бог, — ты хоть знаешь, какого это — быть всезнающей, всеобъемлющей, всемогущей сущностью, которая не помещается в рамки сознания, троединым, совмещающим в себе тысячи противоречащих друг другу правд, ужасом, но и надеждой?

      — Мне в таких случаях помогает Иван‑чай с малиновым вареньем.

      — Да‑а, Вовушка, твоя правда. А не взять ли мне отпуск?

      Ленин опешил:

      — Как же, Боже? Если ты отдыхаешь, то кто миром управляет?

      — А Божий план на что? Ангелы до конца времëн точно без меня протянут, а после как‑нибудь подтянусь! Поедешь со мной?

      — Куда?

      — Естественно в Крым!

      И по сей день вы можете в тихих, крымских городах увидеть лысого бородатого дяденьку в футболке СССР и Иисуса Христа в рубашке с нарисованными кленовыми листьями. Они любят пить чай по вечерам и прыгать с камней прямо в Чëрное море, покрытое дикими и ласковыми волнами.

      Про их приключения я мог бы написать ещё не один рассказ, но вместо меня это уже давным‑давно сделал Максим.