Мария

Выше города — небо весны —

надо всеми домами, дымами…

Но какие заветные сны

пролегли между небом и нами!

Накануне живого тепла,

по традиции патриархальной,

просыпаются колокола

на ликующей ноте пасхальной.

Возле храма толпится народ:

кто венчается, кто поминает,

а Мария сидит у ворот

и младенца в тряпье пеленает.

*

Когда я в небо долго не смотрю,

то знаю, сколько прожил на земле;

а погляжу — и сразу воспарю,

как Птица Счастья

 об одном крыле.

На небе есть такие уголки,

такие территории, куда

во сне летят больные старики,

по счастью,

  молодея навсегда.

*

Наверное, мы не вернемся сюда…

Но сколько бы ни утекало воды,

я знаю заранее, что никогда

Земле не покинуть орбиту беды.

Есть некий заоблачный Аустерлиц

и, во искупление жизней кривых,

убитые молятся там за убийц,

а мертвые там говорят о живых.

Когда настоится душа на крови,

когда победителей спишут в запас,

по замыслу крови и праву любви,

я знаю,

  что буду молиться за вас.

*

Где бы мы ни родились и где бы 

ни легли, как подлодки, на грунт,

наша Родина — звездное Небо,

а Земля — пересылочный пункт.

Я могу дотянуться руками

и потрогать иные миры,

только вот улететь с облаками

не могу до последней поры.

Как положено, срок истекает

и звезда напрямик упадет,

потому что Земля отпускает,

а высокая Родина — ждет.

*

Весна по Заречью пошла ходуном

и крутится‑вертится, как заводная;

веселая птица поет за окном,

а как называется птица — не знаю.

Лежу на диванчике возле окна

и, кажется, не понимаю спросонок:

откуда Заречье, какая весна

и разве я, Господи, снова ребенок?

Пока не растрачен весенний запал

и легкие трели за окнами льются,

какое великое счастье — проснуться,

не помня, как тягостно ты засыпал.

*

Не черемуха и не сирень,

а душа расцвела к Первомаю.

Я гуляю — берет набекрень —

и судьбу,

  словно ветки, ломаю.

Потому что деньгами сорю,

не считайте меня сумасбродом:

я Вам эти цветы подарю

мимоходом,

  почти мимоходом.

Вы поставите их у окна,

чтобы с улицы видели сразу,

что на сердце и в доме весна

и черемуха -

 как по заказу!

*

По закоулкам Бринкманского сада,

где ветер ворожил из темноты,

где майская вечерняя прохлада

окутывала звезды и цветы,

черемухи красиво осыпались,

высвечивая бринкманский портал,

а в космосе, когда мы целовались,

черемуховый ангел пролетал.

Который век природа торжествует

и соловьи поют по вечерам,

но рая на Земле не существует

и нет покоя душам и ветрам.

*

Как соловей,

заливисто поющий,

пока не заколодила весна,

как человек,

по времени живущий

короче смерти, но длиннее сна,

так и любовь закончится когда‑то;

но я не верю этому, пока

на фоне персонального заката

красиво розовеют облака.

Фальшивая Луна

Среди космической весны

и хором, и поодиночке

по всей поверхности Луны

цветут фальшивые цветочки.

Фальшиво птицы гнезда вьют

и, вопреки своей природе,

фальшиво ангелы поют

на самодельном Луноходе.

Судьбу не стану искушать —

я тоже мечен той же метой.

Куда лунатику бежать

от межпланетной фальши этой?

Моя Галактика стара,

ложь во спасение не греет

и только Черная дыра

лгать и фальшивить не умеет.

Бумажный змей

Я не умею петь, как соловей —

ни голоса, ни слуха не имею.

Я вообще — простой бумажный змей,

поэтому летаю, как умею.

Рожденный ползать, всё таки лечу

почти по‑соловьиному, и даже

выделываю, если захочу,

различные фигуры пилотажа.

Красиво кувыркаясь в облаках,

ни славы не взыскую, ни почёта,

покуда в человеческих руках

моя судьба и высота полета.

Покуда знаю,

что, по существу,

на поводке летаю

и живу.

*

Деревья далеки от суеты:

вот где ума и совести палата! —

стараюсь дорасти до высоты,

а не судить о них запанибрата.

Когда засвищут в кронах соловьи,

мелодию на слух перенимаю;

я — младшее растение семьи

и меньше всех о жизни понимаю.

Таруса

…поэтому скажу, как на духу:

давай‑ка, брат, завалимся в Тарусу,

где рыба так и прыгает в уху,

а водка добавляется по вкусу.

Там, на Оке такая благодать

и водоизмещение, что даже

классическим пером не передать

шизофрению русского пейзажа.

Течет неторопливая река,

по лабиринту суетного века,

но рыба не боится червяка,

а водка не боится человека.

В Тарусе распевает соловей,

неистовый по части плагиата,

и человек на лодочке своей

рыбачит

  по течению заката.

Рыбёшки и зверушки

1

Волны шалые качают

нашу лодку, что игрушку,

чайки в нас души не чают

за рыбёшку и ватрушку.

Господи, я понимаю,

что живу не понарошку

и души в тебе не чаю

за ватрушку и рыбешку.

2

Как зверушки, выскочив из клетки,

посыпая головы песком,

мидии, рапаны и креветки

бегали по пляжу босиком.

Мидии, креветки и рапаны

от цивилизации вдали

строили космические планы

и существовали, как могли.

В жизни так случается нередко:

наблюдаю вдоль и поперек,

что обыкновенная креветка —

самый замечательный зверек.

Ты живешь, по курсу выгребая,

никакой рапан тебе ни брат

и, похоже, мидия любая

человеколюбей во сто крат.