Часть первая. 2019–2021 (около 100 страниц стихов)
Часть вторая. 2022–2023 (оставшиеся 45). Бо́льшая часть книги — ранние стихи. Интересно, почему?
Книга с посвящением «маме, отцу, сыну и Алёше», родные‑близкие люди нередко становятся адресатами стихов, собеседниками, свидетелями происходящего с лирической героиней.
Название — «У Джози убежало молоко» — дано по первой строке первого стиха в сборнике. В зазоре между (спасибо первому пустому листу — нужно время на перелистать/прокрутить мышкой вниз) ожили в воображении хрупкая черноволосая Джози и белая пена через край кастрюльки на плите. Хорошее начало!
Белый цвет. Дальше в стихах будет много снега, белый пион, несколько белых шёлковых рубашек, и молоко, упущенное Джози, — белое‑белое. Будут и другие цвета.
Вот стихотворение «Урок живописи» — цвет, разумеется, в нём основополагающ. Однако звуков в нём едва ли не больше, чем цветов. В другом стихе прочтём:
и жёлтый гул в окне.
он победил зелёный
Много цвета и звук — вместе.
Автору присущи необычность, способность удивлять естественно. К этому я обязательно ещё вернусь!
Юлия Закаблуковская пишет недолго, приблизительно шесть лет. А дебютная книга — первая половина этого пути. Хорошо, что она сразу ловко перешагнула этап «начинающего поэта», по крайней мере, нам ничего такого не показывает. Тут сразу уровень другой (уж не знаю, как Юле это удалось, но это здорово!). Большой поэтический бэкграунд, начитанность и чуткость ощущаются в текстах автора.
*
Миниатюрная, стильная, дорого и со вкусом одетая женщина, чёрное и белое.
Чёрные кудри и белая кожа, выразительные, ранимые глаза, с живой искрой, с интересом к миру и к тебе. Портрет‑впечатление нужен здесь, потому что автор очень похожа на свои поэтические тексты. А иногда совсем на них непохожа.
Стихи в дебютной книге можно (очень условно) поделить на две группы.
Есть зарисовки, набор ассоциаций. Некая ситуация, часто абсурдная, в центре которой перевёрнутый мир. Описанная зримо. Обычно очень коротко. Они как имя автора — Юлия (греч. — волнистая, пушистая).
И есть объёмные стихи, в которых раскрываются страницы из жизни лирической героини. Главное действующее лицо — она сама, фигурируют и родственники, близкие, описываются места действия и череда событий. Портреты, детали, оттенки и нюансы. И есть нечто, что делает эти суть рассказы, мемуар, нарратив поэзией: звук и внутренняя пружина, концентрат, сгусток бытия и — с этого надо, наверное, начинать — чувства. Эти стихи большие и необычные как фамилия поэта — Закаблуковская.
*
Из первых выделю стишок «пусть всё прольётся…». Он весь и сцепленных слов, чьё место рядышком, неподалёку.
дождь‑неважный‑вприпрыжку‑кружка‑надежды… Всего чуть больше 2000 слов с буквой «ж» в русском языке. Редкая буква.
А потом больше не хочется что‑либо анализировать.
Есть ёлочные шары и кружка Бога.
А просто пьёшь поэзию — из голубой кружки, склеенной клеем момент с Богом.
«Любовь-2» хороша:
утро — окно — Пруст
ты — бок — я — бок
ты — бог — я — бог
просто простынь согрета
И стала бы ещё лучше без первой строки (ИМХО).
«так и живу — от стишка к стишку». Щенок под кожей всю жизнь не взрослеет — это здОрово!
А другой небольшой поэтичный текст словно становится переложением «Последнего листа» С. Моэма: «я требую — не упадёт».
Или вот такое стихотворение о себе:
***
я распущу себя на клубки.
перемешаю всё.
отдам мешок
первой попавшейся бабке —
пусть вяжет заново.
А ещё «синхронная длинная черная я» — снова жизни под необычным углом разглядывание. Себя в этом мире.
И накормить, и очень жалеть. Так она и получается — любовь:
руками черпаю море,
а это то ли суп, то ли сон —
только бы так разделить,
чтоб хватило на всех уставших.
когда устаю и я,
то я глажу и глажу
человечество‑гальку
на пустом берегу.
*
И о стихах объёмных. Возьмём «в тот день» («черный квадрат») — это мини‑поэма. В ней столько всего (происходит) и столько ещё помимо этого всего! Но важен вопрос и он без ответа остался: что это за черный квадрат — центральный образ?
Вероятно, речь о нашем бытии‑выживании‑выбы(то)вании в эпоху карантинного Зума. Но и Малевича тоже никуда не деть. Всё‑всё что есть в мире — в картине своей он вместил, мы помним.
В этом стихотворении живут строки одни из самых‑самых в книге: «в каждой песне есть такой момент, такие два‑три слова и две‑три ноты, ради которых вся эта канитель и затевалась». Что справедливо относится и к жизни вообще.
Или «Белый пион» («на каникулы к бабушке») — экзотическая история, одна из тех, что и сделали лирическую героиню (автора) этой книги ею самой. Удивительные места детства, да и род занятий в летние каникулы — очень необычный.
А вот круг стола («зеро‑стол»), который катится через жизнь, организуя ее ход, собирая людей. В конце концов он укатывается к другим хозяевам — когда прежним уже без надобности.
Все мы живём свою жизнь, но не каждый может рассказать о своей жизни интересное. Это — дар. Сама по себе интересная жизнь — тоже дар, я думаю.
Вот он, тот самый закаблуковский формат стиха, определивший и формат издания. Горизонтальная книжка 30 на 20 (если кто ещё не видел). Таких стихов — в три столбца — в книге несколько. Этот мне кажется самым цельным.
Про белые шелковые рубашки — стих‑потрясение.
Образ самой Юли возникает перед глазами — в безупречном чёрном брючном костюме и той самой блузке.
Необычны и идея, и её воплощение.
Например, думаешь о том, кем можно было бы продолжить ряд.
У автора, кроме Пушкина и лирической героини — все иностранцы.
А я вспомнила Есенина — белая шёлковая рубашка и белые брюки.
Или белоснежная рубашка Бродского и его:
«Я задержался в зеркале ещё:
блестело освещённое плечо,
я шёлковой рубашкой шелестел…»
И ещё — не шёлковая белая рубашка‑апаш Высоцкого на концерте в Ленинграде…
«а если нет последней рубашки?» устроен по‑другому. Очень понятными короткими рублеными фразами. Заканчивающими строку точкой.
Говорят, в современном чат‑письме точка в конце сообщения — агрессия и/или нежелание продолжать диалог.
«люди — это главное». Истории из уст некоей пожилой собеседницы. Её способ справиться с одиночеством, много житейских советов. Странных, но для кого‑то они работают.
Одно из ощущений от книги и автора — белая пустота, наполненная одиночеством.
«Фиолетовый тигр», из цикла житейских историй — текст этот значим и важен. Вот что, наверное, главное для читателя. Дело не в отдельных образах или метафорах. Всё стихотворение — единый цельный образ.
Продолжение размышлений и нарратива о прошлом — на этот раз о происхождении — «а я непоймичего». Оригинальность — это сильная сторона, особенно от того, что это естественно, это в природе автора. Искренность, манкость ещё что ли, нечто сдержанно (испуганно) чувственное. Словно то, что чуточку так не пристало (бы)…
«певчая мёртвая птица» — известное стихотворение поэта. Что бы ни было в нём сказано дальше, но — первая строка настолько сильная, такой задаёт образ, что далее уже ничем не переудивить.
*
Единственное, что современному поэту осталось, когда столько всего уже сказано и написано до нас, — продолжать удивлять.
Переворачивать мир и миры. Перевернуть вот океан как те часы с песком.
Зыбко, болезненно, почти прозрачно, но при этом есть тело (его части) и цвет.
Людей в стихах Ю. Закаблуковской много, и обитают они в видоизменённых мирах, опрокинутых.
И всё это происходит ненатужно, органично…
Чем дальше по книге, тем словно меньше остаётся условностей. Дерево запросто шатается по улице, и следует ему такое «маяковское» приглашение:
а вы заходите
дерево
ко мне
через окно
А что если вся бабушка шерстяная (я превращусь в старушку из шерсти.//не добрую и не злую —//именно шерстяную), и у неё есть «два хрустальных кулачка» — потрясающе прозрачная пронзительность…
Постепенно усиливается ощущение, что автор стремится в абсурд. Как бы то ни было — не нам останавливать…
*
В стихах Ю. Закаблуковской мне всё‑таки несколько не хватает внятности. Ведь каждое слово важно и — хотелось бы как можно точнее.
Все смыслы считываются частично и приблизительно.
Иногда это — сильная сторона.
Рассказ о прошлом не требует конкретики. Совсем не надо объяснять, почему именно не сложилось у студентов‑технарей («на мне клетчатое платье»), но «сложился» и родился и подрос сын (что уже, наверное, не мало).
И горевание подробностей не требует: «ступаю по половицам…». Очень сильное, подлинное.
Но вот возьму стихотворение «я так люблю свой дом».
Некрасивый и дикий дом разве несвободен? («станешь свободен»).
И разве он «непутёвый»? То ли это слово?
Ряд можно продолжить.
Мысль автора очень быстрая, юркая, шустрая, лёгкая. Не всегда за ней поспеть.
В истории с Деборой (знакомы ли они с Джози?) «Дебора говорит» мне кажется, мысль более цельно выражена.
А по большому счёту ощущение (иллюзия) понятности — очень подвижная категория в случае со стихами Ю. Закаблуковской.
Может быть, смысл не так и важен?
Допустить это, и сразу станет легко и светло, и всё, что нужно, видно насквозь…
Знаки препинания — ещё один большой вопрос. Учителя велят определиться: или они есть, или нет. А я и сама замечала, что бывает даже на протяжении одного текста по‑разному: то нужно ставить — чувствую, а ниже строфой — точно не нужно…
*
Вышла уже и вторая книга Ю. Закаблуковской — «И маленькие гладкие собачки», издательство ЛитГост, 2025, 52 стр., (2023—2025).
И хочется отдельно отметить успех поэта Юлии Закаблуковской в премии Myprize2025. 3 место — это пьедестал!
Новых успехов, новых впечатлений, новых и новых двух‑трёх слов, ради которых всё и…
