Кот и пёс

Freckes
Freckes

Анатолий Баранов

Чувство горечи

«Чем боль­ше я узнаю лю­дей, тем боль­ше люб­лю со­бак».

Ма­ри де Ра­бю­тен-Шан­таль, мар­ки­за де Се­винье
(фран­цуз­ская пи­са­тель­ни­ца; 1626–1696)
 

 
Зна­ме­ни­тый афо­ризм Ма­ри де Ра­бю­тен-Шан­таль, мар­ки­зы де Се­винье впо­следст­вии в сво­их тру­дах пов­то­ри­ли Ген­рих Гей­не, Бер­нард Шоу, Марк Твен, Джек Лон­дон. Не обо­шёл его сто­ро­ной и Ар­тур Шо­пен­гау­эр…

Мар­ки­за де Се­винье сфор­му­ли­ро­ва­ла его та­ким об­ра­зом, что все­го лишь по ко­рот­ко­му из­ре­че­нию сра­зу мож­но уга­дать го­речь пе­ре­жи­то­го и разо­ча­ро­ва­ние, по­се­лив­ши­е­ся в её ра­не­ной ду­ше. А как мог­ло быть ина­че, ког­да мо­ло­дая жен­щи­на, вы­шед­шая за­муж по люб­ви, сра­зу же стал­ки­ва­ет­ся с по­сто­ян­ны­ми из­ме­на­ми му­жа. Мар­киз Ан­ри де Се­винье ока­зал­ся на­столь­ко люб­ве­обиль­ным, что не мог про­пус­тить ни «од­ной юб­ки»… Он всту­пал в по­ло­вые кон­так­ты как с за­муж­ни­ми да­ма­ми, так и со сво­бод­ны­ми девст­вен­ни­ца­ми. Но од­наж­ды его по­хож­де­ния «на­ле­во» для не­го за­кон­чи­лись тра­гич­но. Один из му­жей-ро­го­нос­цев вы­звал его на ду­эль и хлад­нок­ров­но за­стре­лил.

Мо­ло­дая мар­ки­за де Се­винье с дву­мя деть­ми на ру­ках — маль­чи­ком и де­воч­кой — не­ожи­дан­но ста­ла вдо­вой. Од­на­ко жизнь ско­ро­теч­на. Де­ти вы­рос­ли и по­ки­ну­ли род­ной Па­риж. Если раз­лу­ку с сы­ном, во мно­гом по­хо­див­шим на от­ца, ма­дам де Се­винье пе­ре­жи­ва­ла лег­ко, то с лю­би­мой до­черью, пе­ре­ехав­шей в Про­ванс, тя­же­ло. Тем бо­лее что ви­деть­ся ста­ли ред­ко. Спа­са­ла ре­гу­ляр­ная пе­ре­пис­ка. Бо­лее трид­ца­ти лет они пи­са­ли друг дру­гу пись­ма. Мно­гие из них, на­пол­нен­ные ост­рым пси­хо­ло­гиз­мом, лег­ли в ос­но­ву её ме­му­а­ров. Так, об­ра­зо­ван­ная, на­чи­тан­ная мар­ки­за, хо­ро­шо знав­шая тру­ды Фран­суа Раб­ле и дру­гих ве­ли­ких пи­са­те­лей то­го вре­ме­ни, про­ана­ли­зи­ро­вав свою про­жи­тую жизнь и дли­тель­ное об­ще­ние с людь­ми, при­шла к вы­во­ду, ко­то­рый об­рёл ли­те­ра­тур­ную фор­му афо­риз­ма.

Так слу­чи­лось, что в двад­ца­том го­ду ны­неш­не­го — двад­цать пер­во­го сто­ле­тия — поч­ти за­бы­тый афо­ризм стал опять ак­ту­аль­ным. Ед­ва год на­чал­ся, как поч­ти на всех те­ле­ви­зи­он­ных ка­на­лах по­яви­лись пе­ре­да­чи, по­свя­щён­ные юрис­ту Ми­ха­и­лу Се­мёно­ви­чу Ци­ви­ну и его суп­ру­ге — ак­три­се На­талье Дрож­жи­ной.

Од­ни, на­хо­дя­щи­е­ся в сту­дии, без­апел­ля­ци­он­но об­ви­ня­ли суп­ру­жес­кую па­ру в мо­шен­ни­чест­ве как по­ку­сив­шу­ю­ся на добро по­кой­но­го Алек­сея Ба­та­ло­ва, с ко­то­рым они по­след­ние го­ды его жиз­ни яко­бы тес­но дру­жи­ли. Ар­гу­мен­ти­ро­ва­ли прос­то: у Ци­ви­ных в Моск­ве — сем­над­цать квар­тир. За­хо­те­ли при­брать ещё од­ну. И не где-ни­будь, а в До­ме на на­бе­реж­ной. А ещё с бан­ков­ских сче­тов вдо­вы сня­ли пять­сот ты­сяч дол­ла­ров США. При­чём эти го­вор­ли­вые кри­ку­ны, как мне ста­ло по­нят­но, по боль­шо­му счёту со­вер­шен­но не зна­ко­мые с Ми­ха­и­лом и На­таль­ей, не брез­го­ва­ли на­ве­сить на них и про­чие оскор­би­тель­ные яр­лы­ки.

Дру­гая, со­всем не­боль­шая, часть при­гла­шён­ных в сту­дию экс­пер­тов, тем­пе­ра­мент­но от­ста­ива­ла чест­ность и по­ря­доч­ность па­ры, при­во­дя вес­кие до­во­ды в поль­зу то­го, что вдо­ва Ба­та­ло­ва и его боль­ная дочь еже­ме­сяч­но по­лу­ча­ют от Ци­ви­на до­стой­ную сум­му в три­ста ты­сяч руб­лей и что семья на­род­но­го ар­тис­та СССР ими не об­во­ро­ва­на и не оби­же­на. И по­доб­ные пе­ре­да­чи шли по те­ле­ви­де­нию поч­ти каж­дый день, по­лу­чая за­шка­ли­ва­ю­щие рей­тин­ги…

Че­рез не­ко­то­рое вре­мя в но­вост­ных пе­ре­да­чах пе­ре­жи­ва­ю­щим зри­те­лям по­ка­за­ли апо­фе­оз под­ня­той шу­ми­хи — груст­ные кад­ры до­став­ки Ми­ха­и­ла и На­тальи на ав­то­за­ке из следст­вен­но­го изо­ля­то­ра к зда­нию Ха­мов­ни­чес­ко­го рай­он­но­го су­да. За­тем их в на­руч­ни­ках, под кон­во­ем, по од­но­му, за­во­дят в зал и уса­жи­ва­ют в ме­тал­ли­чес­кую клет­ку, слов­но ма­тёрых пре­ступ­ни­ков-ре­ци­ди­вис­тов. Су­деб­ное за­се­да­ние за­ня­ло со­всем не­мно­го вре­ме­ни. Фе­де­раль­ный судья по уго­лов­ным де­лам вы­нес спра­вед­ли­вое ре­ше­ние — из-под стра­жи об­ви­ня­е­мых осво­бо­дить в за­ле су­да и оста­вить на сво­бо­де до пол­но­го, все­сто­рон­не­го и объ­ек­тив­но­го раз­би­ра­тельст­ва де­ла.

Бук­валь­но пе­ред са­мым но­вым 2021 го­дом в средст­вах мас­со­вой ин­фор­ма­ции с разъ­яс­не­ни­ем по де­лу вы­сту­пил зна­ме­ни­тый и ав­то­ри­тет­ный ад­во­кат Ана­то­лий Ку­че­ре­на, пред­став­ля­ю­щий ин­те­ре­сы суп­ру­жес­кой па­ры. Он со­об­щил, что ос­но­ва­ний для воз­буж­де­ния уго­лов­но­го де­ла про­тив его под­за­щит­ных у следст­вия не име­ет­ся. Бо­лее то­го, ад­во­кат по­яс­нил, что воз­ник­ший спор на­хо­дит­ся стро­го в рам­ках граж­дан­ско­го ко­дек­са. И что ра­нее при­ня­тое Дрож­жи­ной иму­щест­во Ба­та­ло­ва в це­лях его со­хра­не­ния вдо­ва ар­тис­та на­зад, без объ­яс­не­ния мо­ти­вов, при­ни­мать от­ка­зы­ва­ет­ся. При­чём рас­тор­же­ние до­го­во­ра рен­ты в це­лях воз­вра­ще­ния квар­ти­ры преж­ним вла­дель­цам мож­но осу­щест­вить толь­ко че­рез граж­дан­ское су­доп­ро­из­водст­во. Од­на­ко вдо­ва, по не­по­нят­ным при­чи­нам, по­да­вать ис­ко­вое за­яв­ле­ние не то­ро­пит­ся.

Сло­ва за­щит­ни­ка под­твер­ди­ли моё внут­рен­нее убеж­де­ние в том, что раз­го­рев­ший­ся скан­дал есть не что иное, как шу­ми­ха «на ров­ном мес­те». Ни­че­го дур­но­го эти ма­те­ри­аль­но обес­пе­чен­ные, добрые, от­зыв­чи­вые и ду­шев­ные лю­ди, склон­ные к со­стра­да­нию, со­вер­шить не мог­ли. И на это у ме­ня как у че­ло­ве­ка, дол­гое вре­мя вхо­же­го в дом семьи Ци­ви­на, име­лись вес­кие ос­но­ва­ния. И что­бы ка­ким-то об­ра­зом из­ба­вить­ся от воз­ник­ше­го чувст­ва го­ре­чи, я по­зво­лил сво­ей па­мя­ти со­вер­шить пу­те­шест­вие к тем да­лёким вре­ме­нам, ког­да мне по дол­гу про­фес­сии при­шлось тес­но об­щать­ся с Ми­ха­и­лом Се­мёно­ви­чем Ци­ви­ным и На­таль­ей Ге­ор­ги­ев­ной Дрож­жи­ной.

* *
Где-то в се­ре­ди­не се­ми­де­ся­тых го­дов про­ш­ло­го сто­ле­тия у ме­ня до­ма раз­дал­ся оче­ред­ной те­ле­фон­ный зво­нок. В труб­ке про­зву­чал при­ят­ный ин­тел­ли­гент­ный го­лос.
— Ана­то­лий Ев­гень­е­вич, здравст­вуй­те! Ваш но­мер те­ле­фо­на мне лю­без­но предо­ста­ви­ла На­талья Ива­нов­на Бо­дюл — дочь пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК Ком­пар­тии Мол­да­вии Ива­на Ива­но­ви­ча Бо­дю­ла… Она ска­за­ла, что вы спа­са­е­те не толь­ко по­ро­ди­с­тых со­бак, но и двор­няг. У ме­ня воз­ник­ла ост­рая про­бле­ма с быв­шей бес­при­зор­ной со­ба­кой. Не мог­ли бы вы мне по­мочь? — взвол­но­ван­ным го­ло­сом за­дал мне во­прос со­бе­сед­ник.

Па­роль в ви­де упо­мя­ну­то­го жен­ско­го име­ни сде­лал своё де­ло. С На­таль­ей мы ви­де­лись бук­валь­но на­ка­ну­не. На­талья Бо­дюл, та­лант­ли­вый ху­дож­ник-муль­тип­ли­ка­тор и ки­но­ре­жис­сёр-по­ста­нов­щик, как раз в это вре­мя вмес­те с из­вест­ным ру­мын­ским ки­но­ре­жис­сёром-по­ста­нов­щи­ком Ионом По­пес­ку-Го­по при­сту­пи­ла к ра­бо­те над уни­каль­ным по тем вре­ме­нам дет­ским му­зы­каль­ным ани­ма­ци­он­но-ху­до­жест­вен­ным филь­мом «Ма­рия, Ми­ра­бел­ла» со ска­зоч­ным сце­на­ри­ем. По за­мыс­лу со­зда­те­лей филь­ма, ри­со­ван­ные пер­со­на­жи тес­но вза­и­мо­дейст­во­ва­ли с ре­аль­ны­ми ар­тис­та­ми. Ска­зоч­ное дейст­во (по за­дум­ке ав­то­ров) долж­но бы­ло со­про­вож­дать­ся вол­шеб­ной му­зы­кой из­вест­но­го мол­дав­ско­го ком­по­зи­то­ра Ев­ге­ния До­ги.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что в семье На­тальи про­жи­вал ещё один вол­шеб­ный пер­со­наж: кра­са­вец-пе­ки­нес по клич­ке Бра­сик. Со­ба­ка вы­гля­де­ла не­обык­но­вен­но: ог­ром­ные, во всё ли­цо, не­мно­го на­вы­ка­те тём­ные гла­за, унас­ле­до­ван­ные от ма­мы-обезь­ян­ки, и рос­кош­ная жёл­то-ко­рич­не­во­го цве­та гус­тая гри­ва, до­став­ша­я­ся от па­па­ши — льва. Так, во вся­ком слу­чае, гла­си­ла древ­няя ле­ген­да о про­ис­хож­де­нии этой уни­каль­ной по­ро­ды, по­лу­чив­шей­ся от ог­ром­ной вза­им­ной люб­ви льва и обезь­ян­ки.

Го­во­рят, Ве­ли­кий Буд­да, дол­гое вре­мя на­блю­дал за стра­даль­ца­ми и, толь­ко удос­то­ве­рив­шись в ис­крен­нос­ти и на­дёж­нос­ти вза­им­ных чувств у влюб­лён­ной па­ры, на­ко­нец, сжа­лил­ся над ни­ми. Ему ока­за­лось под си­лу двум со­вер­шен­но раз­ным зве­рям не толь­ко по раз­ме­ру, но и по ге­не­ти­чес­ким свойст­вам по­да­рить воз­мож­ность всту­пить в страст­ную лю­бов­ную бли­зость, что­бы че­рез пять­де­сят пять дней пос­ле про­изо­шед­ше­го за­ча­тия про­из­вес­ти на свет чу­дес­ное потом­ст­во.

Бра­сик, бу­ду­чи не­обык­но­вен­но ум­ным пё­си­ком и же­лая оста­вать­ся всё вре­мя здо­ро­вым и бодрым, что­бы при­но­сить сво­им лю­бя­щим вла­дель­цам ра­дость, тре­бо­вал к се­бе по­вы­шен­но­го вни­ма­ния со сто­ро­ны ве­те­ри­нар­но­го вра­ча. По­это­му я час­тень­ко на­ве­щал эту семью. В их до­ме у ме­ня да­же име­лись свои лич­ные та­поч­ки…

Про­мельк­нув­шие мыс­ли о Бра­си­ке и его хо­зяй­ке, не за­няв мно­го вре­ме­ни, мой по­ло­жи­тель­ный от­вет не за­дер­жа­ли. Не­смот­ря на ог­ром­ную за­ня­тость, вы­зван­ную по­то­ком не­от­лож­ных вы­зо­вов и пред­сто­я­щей за­щи­той дис­сер­та­ции, я дал зво­нив­ше­му своё со­гла­сие. Да­лее, в сво­ей при­выч­ной ма­не­ре, я по­про­сил его пред­ста­вить­ся и рас­ска­зать не­мно­го под­роб­нее о слу­чив­шем­ся с со­ба­кой. За­вя­зав­ший­ся меж­ду на­ми диа­лог вы­гля­дел при­мер­но так:

— Ме­ня зо­вут Ми­ха­ил Се­мёно­вич Ци­вин. Ра­бо­таю за­мес­ти­те­лем ди­рек­то­ра стан­ции тех­ни­чес­ко­го об­слу­жи­ва­ния ав­то­мо­би­лей мер­се­дес и дру­гих ино­стран­ных ма­рок, при­над­ле­жа­щих раз­лич­ным по­сольст­вам, ко­то­рые мы об­слу­жи­ва­ем че­рез УП­ДК — Управ­ле­ние по об­слу­жи­ва­нию дип­ло­ма­ти­чес­ко­го кор­пу­са при Ми­нис­тер­ст­ве ино­стран­ных дел СССР. На­ша стан­ция рас­по­ло­же­на в рай­о­не ВДНХ. Но я при­шлю за ва­ми са­мую ком­фор­та­бель­ную ма­ши­ну, а по­том она отве­зёт вас, ку­да ска­же­те…
— А что слу­чи­лось с со­ба­кой и по­че­му вы на­зва­ли мес­то сво­ей ра­бо­ты? — по­ин­те­ре­со­вал­ся я.
— Ана­то­лий Ев­гень­е­вич! Де­ло в том, что со­ба­ка сей­час на­хо­дит­ся в мо­ём ра­бо­чем ка­би­не­те. Это двор­ня­га по клич­ке Кар­дан. Ему при­мер­но шесть ме­ся­цев от­ро­ду. Очень ми­лый пёс за­бе­жал к нам на стан­цию, и мы ре­ши­ли взять его на ра­бо­ту в долж­нос­ти по­мощ­ни­ка ноч­но­го сто­ро­жа. По­ста­ви­ли на до­вольст­вие, и рас­хо­ды на корм­ле­ние на­ше­го но­во­го со­труд­ни­ка про­ве­ли по бух­гал­те­рии… Плот­ник со­ору­дил ему тёп­лую буд­ку. Од­ним сло­вом, сде­ла­ли для не­го всё что по­ло­же­но.

На дру­гой день щен­ка я отвёз в близ­ле­жа­щую ве­те­ри­нар­ную ле­чеб­ни­цу, что в Хи­бин­ском про­ез­де, ря­дом с плат­фор­мой Ло­си­но­ост­ров­ская. Ве­те­ри­нар­ный врач осмот­рел щен­ка, опре­де­лил по зу­бам воз­раст ко­бель­ка и сде­лал при­вив­ку от бе­шенст­ва. Вы­дал ве­те­ри­нар­ный пас­порт, в ко­то­ром за­пи­сал ме­ня в ка­чест­ве его вла­дель­ца. А мес­том про­жи­ва­ния Кар­да­на ука­зал ад­рес на­шей стан­ции. По­яс­нил, что со­глас­но ин­струк­ции, при­вив­ку от чу­мы пло­то­яд­ных он смо­жет сде­лать толь­ко че­рез один ме­сяц. На сле­ду­ю­щей не­де­ле со­би­рал­ся отвез­ти Кар­да­на на вак­ци­на­цию…

А се­год­ня, как толь­ко при­ехал на ра­бо­ту, де­жур­ный мне со­об­щил, что Кар­дан от­ка­зал­ся от зав­тра­ка, что для не­го не ха­рак­тер­но. Мис­ку с гер­ку­ле­со­вой ка­шей и кус­ка­ми сы­ро­го мя­са по­ню­хал, а есть не стал. Я по­про­сил де­жур­но­го со­ба­ку при­вес­ти в мой ка­би­нет. Моч­ка но­са у Кар­да­на ока­за­лась су­хой и го­ря­чей… Гла­за и нос за­гно­и­лись, а на ко­же жи­во­та по­яви­лись мно­жест­вен­ные вы­сы­па­ния с гной­но-жёл­ты­ми го­лов­ка­ми.

Не на шут­ку раз­вол­но­вав­шись, я тут же бро­сил­ся к сво­ей за­пис­ной книж­ке, что­бы об­зво­нить на­ших име­ни­тых кли­ен­тов-со­бач­ни­ков с прось­бой дать ко­ор­ди­на­ты опыт­но­го ве­те­ри­на­ра. И пер­вой вла­де­ли­цей со­ба­ки ока­за­лась На­талья Ива­нов­на Бо­дюл. Вот та­ким об­ра­зом мне уда­лось вый­ти на вас, ува­жа­е­мый Ана­то­лий Ев­гень­е­вич! Ещё раз про­шу, не от­ка­жи­те в по­мо­щи…

Че­рез трид­цать ми­нут чёр­ный рос­кош­ный ли­му­зин мчал ме­ня к боль­но­му. У шлаг­бау­ма нас встре­чал эле­гант­но оде­тый в лад­но си­дя­щий, по-ви­ди­мо­му, ан­глий­ский кос­тюм им­по­зант­ный гос­по­дин сред­них лет. По все­му это и был Ми­ха­ил Се­мёно­вич. Лю­без­но от­крыв дверь мер­се­де­са, муж­чи­на на­звал се­бя. До­ро­гая ино­стран­ная опра­ва и слег­ка за­те­нён­ные стек­ла оч­ков не мог­ли скрыть его на­пря­жён­ный и за­дум­чи­вый взгляд. В дру­жес­ком ру­ко­по­жа­тии мне уда­лось по­чувст­во­вать его скры­тое вол­не­ние.

В скром­но об­став­лен­ном ра­бо­чем ка­би­не­те мой нос сра­зу уло­вил за­пах, обыч­но ис­хо­дя­щий от не­здо­ро­во­го те­ла со­ба­ки, свойст­вен­ный для од­но­го из опас­ней­ших ви­рус­ных ин­фек­ци­он­ных бо­лез­ней пло­то­яд­ных — чу­мы.

Боль­шой пёс, окра­сом по­хо­жий на вол­ка, не­по­движ­но ле­жал на но­вом мат­ра­се от дет­ской де­ре­вян­ной кро­ват­ки чеш­ско­го про­из­водст­ва. А са­ма де­ре­вян­ная кон­струк­ция сто­я­ла ря­дом. Пе­ре­хва­тив мой взгляд, Ми­ха­ил Се­мёно­вич по­яс­нил, что кро­ват­ку ра­ди мат­ра­са они толь­ко что ку­пи­ли, ре­шив, что луч­шей по­стель­ки для Кар­да­на не­льзя при­ду­мать. Дейст­ви­тель­но, по­стель бы­ла иде­аль­на.

Про­ве­дён­ное об­сле­до­ва­ние боль­но­го под­твер­ди­ло моё за­оч­ное опа­се­ние. И я озву­чил по­став­лен­ный ди­аг­ноз — чу­ма пло­то­яд­ных, лёгоч­ная фор­ма. При этом по­яс­нил вла­дель­цу, что имен­но на­сту­пив­шая у со­ба­ки ви­ру­се­мия и вы­зва­ла вы­со­кую тем­пе­ра­ту­ру те­ла — со­рок один гра­дус по Цель­сию, гной­ный конъ­юнк­ти­вит, за­ло­жен­ность гус­той сли­зью но­са, дву­сто­рон­нее вос­па­ле­ние лёг­ких с яв­но вы­ра­жен­ны­ми свис­тя­щи­ми хри­па­ми и на­кож­ные гной­нич­ко­вые вы­сы­па­ния.

Ед­ва услы­шав ди­аг­ноз, Ми­ха­ил Се­мёно­вич, не сдер­жав эмо­ций, вы­па­лил:
— Док­тор! Это Кар­да­ну смер­тель­ный при­го­вор?

Что­бы как-то унять его вол­не­ние, про­гноз бо­лез­ни ре­шил не дра­ма­ти­зи­ро­вать, но и не при­ук­ра­ши­вать:
— Не со­всем смер­тель­ный, но сра­зу от­ме­чу, что ви­рус­ная бо­лезнь ко­вар­на. Вся­кое воз­мож­но. На­при­мер, к лёгоч­ной фор­ме мо­жет при­со­еди­нить­ся нер­в­ная. А это воз­ник­но­ве­ние у со­ба­ки па­ре­зов и па­ра­ли­чей ко­неч­нос­тей, эпи­леп­ти­чес­ких при­пад­ков и ноч­ных нев­ро­ло­ги­чес­ких прост­ре­лов. Вот тог­да речь мо­жет ид­ти о при­го­во­ре. А сей­час про­гно­зи­ро­ва­ние от­ста­вим в сто­ро­ну и нач­нём боль­но­го ле­чить. Прав­да, в на­сто­я­щее вре­мя ве­те­ри­на­рам по­хва­стать­ся осо­бен­но не­чем. Оте­чест­вен­ных ве­те­ри­нар­ных спе­ци­фи­чес­ких средств для ле­че­ния чу­мы со­бак у нас в стра­не не про­из­во­дит­ся. Вот если бы у ме­ня сей­час ока­за­лась за­пад­но­гер­ман­ская про­ти­во­чум­ная сы­во­рот­ка, тог­да я мог бы с уве­рен­ностью вам ска­зать, что про­цен­тов на семь­де­сят пять на­деж­да на из­ле­че­ние ма­лы­ша есть. Но тем не ме­нее без по­мо­щи Кар­да­на не остав­лю. Сей­час вве­ду ему мощ­ный дли­тель­но дейст­ву­ю­щий ан­ти­био­тик ши­ро­ко­го спек­тра дейст­вия и дет­ский про­ти­во­ко­ре­вой гам­ма-гло­бу­лин. И, пред­ви­дя во­прос удив­лён­но­го Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча, до­ход­чи­во ему рас­ска­зал, что ви­рус чу­мы со­бак, чу­мы ко­ров и ви­рус че­ло­ве­чес­кой ко­ри яв­ля­ют­ся близ­ки­ми родст­вен­ни­ка­ми и вхо­дят в од­но се­мейст­во под на­уч­ным на­зва­ни­ем — па­ра­мик­со­ви­ру­сы.
— Муд­рёное на­зва­ние, по всей ви­ди­мос­ти, име­ет ла­тин­ское про­ис­хож­де­ние, — про­го­во­рил Ми­ха­ил Се­мёно­вич, де­мон­ст­ри­руя свою об­ра­зо­ван­ность.
— Со­вер­шен­но вер­но. Рас­шиф­ров­ка за­мыс­ло­ва­то­го тер­ми­на прос­тая. Он об­ра­зо­ван дву­мя ла­тин­ски­ми сло­ва­ми: «para» — око­ло и «myxa» — слизь.

Про­те­рев ру­ки ват­ным там­по­ном, обиль­но смо­чен­ным спир­том, я при­нял­ся из­вле­кать из сак­во­я­жа сталь­ной сте­ри­ли­за­тор с за­ра­нее про­ки­пя­чён­ны­ми шпри­ца­ми и ко­роб­ку с нуж­ны­ми ме­ди­ка­мен­та­ми.

Услы­шав зна­ко­мые и не со­всем при­ят­ные для со­бачь­е­го слу­ха ме­тал­ли­чес­кие зву­ки — пред­вест­ни­ки ме­сяц то­му на­зад пе­ре­не­сён­но­го в вет­ле­чеб­ни­це, по всей ви­ди­мос­ти, бо­лез­нен­но­го уко­ла, — Кар­дан ожи­вил­ся, со­би­ра­ясь удрать. Но ру­ка Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча уже креп­ко удер­жи­ва­ла его за ошей­ник. По­нят­ли­вый пёс сдал­ся без боя и без за­вя­зы­ва­ния бин­том пас­ти. Он тер­пе­ли­во и му­жест­вен­но пе­ре­нёс все про­це­ду­ры, вклю­чая осво­бож­де­ние за­ло­жен­но­го но­са от гус­той сли­зи… И как толь­ко Ми­ха­ил Се­мёно­вич убрал ру­ку от ошей­ни­ка, Кар­дан в страст­ном и не­ис­то­вом ду­шев­ном по­ры­ве тут же об­ли­зал ли­цо сво­е­го лю­би­мо­го хо­зя­и­на.

В сму­ще­нии тот об­ра­тил­ся к по­до­печ­но­му:
— Это док­то­ра це­ло­вать на­до, а не ме­ня…
— Кар­дан по­сту­пил ис­крен­но. Ме­ня он це­ло­вать бу­дет, ког­да выз­до­ро­ве­ет. А сей­час он бла­го­да­рит вас за то, что хо­зя­ин не оста­вил боль­но­го на ули­це, а за­бот­ли­во пе­ре­мес­тил в тёп­лый ка­би­нет. Но­чи-то уже про­хлад­ные. И ещё он бла­го­да­рит вас, что при­гла­си­ли к не­му вра­ча. Так что со­ба­ки, в от­ли­чие от лю­дей, уме­ют це­нить всё сде­лан­ное для них доброе и хо­ро­шее…

Ми­ха­ил Се­мёно­вич со мной был пол­ностью со­гла­сен.

По­том по­сле­до­ва­ло на­зна­че­ние Кар­да­ну по­ло­жен­но­го ле­че­ния. Ми­ха­ил Се­мёно­вич, слов­но при­леж­ный уче­ник, до­ро­гой перь­е­вой руч­кой с зо­ло­тым пе­ром, на кол­пач­ке ко­то­рой кра­со­ва­лось свер­ка­ю­щее зо­ло­том на­зва­ние из­вест­ной фир­мы — Parker, тща­тель­но за­пи­сы­вал в толс­тую об­щую тет­радь мои на­зна­че­ния. А ког­да оче­редь до­шла до под­кож­ных и внут­ри­мы­шеч­ных инъ­ек­ций и я по­ин­те­ре­со­вал­ся, смо­жет ли он их каж­дый день са­мос­то­я­тель­но де­лать, то Ми­ха­ил Се­мёно­вич с нос­таль­ги­ей в го­ло­се по­ве­дал мне ис­то­рию сво­ей мо­ло­дос­ти.

Как ока­за­лось, вна­ча­ле сво­е­го жиз­нен­но­го пу­ти, юно­шей, он меч­тал стать хо­ро­шим вра­чом и не жа­лея сил ле­чить лю­дей. Од­на­ко пос­ле окон­ча­ния де­ся­то­го клас­са в ме­ди­цин­ский ин­сти­тут он не по­сту­пил. Точ­нее ска­зать, его не при­ня­ли. На­пи­сав на «от­лич­но» со­чи­не­ние, сдав так­же на «от­лич­но» фи­зи­ку и хи­мию, по ино­стран­но­му язы­ку, осо­бо его не эк­за­ме­нуя, сра­зу по­ста­ви­ли «не­уд». И не по­то­му, что аби­ту­ри­ент пло­хо знал пред­мет. Ско­рее все­го, не по­до­шёл по пя­то­му пунк­ту. А не­глас­ная ин­струк­ция рек­то­ра­та ве­ле­ла ев­ре­ев «ва­лить».

Тя­га к ме­ди­ци­не у Ми­ши ока­за­лась столь ве­ли­ка, что он устро­ил­ся на ра­бо­ту в Ин­сти­тут фар­ма­ко­ло­гии Ака­де­мии ме­ди­цин­ских на­ук на долж­ность ла­бо­ран­та. Его обя­зан­ностью был еже­днев­ный уход за экс­пе­ри­мен­таль­ны­ми жи­вот­ны­ми — мы­ша­ми, мор­ски­ми свин­ка­ми и кро­ли­ка­ми, а так­же про­ве­де­ние раз­лич­ных инъ­ек­ций, со­глас­но пред­пи­са­нию на­уч­но­го со­труд­ни­ка. Так, ла­бо­ра­тор­ным бе­лым мыш­кам он вво­дил пре­па­ра­ты под­кож­но, а кро­ли­кам в мыш­цу зад­ней ко­неч­нос­ти и в хо­ро­шо вы­ра­жен­ную ве­ну уш­ной ра­ко­ви­ны.

Про­фес­со­ра и кан­ди­да­ты на­ук ви­де­ли в мо­ло­дом при­леж­ном тру­же­ни­ке — Ми­ше Ци­ви­не — при­зва­ние та­лант­ли­во­го вра­ча и бу­ду­ще­го учёно­го. Од­на­ко, про­ра­бо­тав в на­уч­ном уч­реж­де­нии ров­но год, Ми­ша со­вер­шен­но слу­чай­но, на од­ном ды­ха­нии про­чи­тав кни­гу о «Мос­ков­ском зла­то­ус­те» — ад­во­ка­те цар­ских вре­мён Фёдо­ре Ни­ки­фо­ро­ви­че Пле­ва­ко, не про­играв­шем ни од­ной са­мой слож­ной су­деб­ной тяж­бы, — к удив­ле­нию ме­ди­цин­ских кол­лег и на­став­ни­ков, ре­шил стать юрис­том. Сдав до­ку­мен­ты в юри­ди­чес­кий ин­сти­тут и вы­дер­жав всту­пи­тель­ные эк­за­ме­ны, че­рез пять лет он им стал. При этом де­лать инъ­ек­ции жи­вот­ным, с его слов, не ра­зу­чил­ся…

В ду­шев­ной бе­се­де вы­яс­ни­лось, что у Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча и его суп­ру­ги — ак­три­сы На­талье Дрож­жи­ной — до­ма жи­вёт со­ба­ка жен­ско­го по­ла, по­лу­то­ра­го­до­ва­лый рус­ский спа­ни­ель, в ко­то­ром всё се­мейст­во ду­ши не чает. Осо­бен­но ма­ма На­та­ши. Ес­тест­вен­но, что у гла­вы се­мейст­ва воз­ник­ло вол­не­ние по по­во­ду воз­мож­но­го за­но­са до­мой на одеж­де ви­ру­са чу­мы и по­сле­ду­ю­ще­го за­ра­же­ния де­воч­ки, у ко­то­рой, прав­да, име­лись при­вив­ки от чу­мы и бе­шенст­ва, но вот сле­ду­ю­щую вак­ци­на­цию от чу­мы, ко­то­рую по­ла­га­лось про­вес­ти ров­но че­рез год, они сде­лать не успе­ли. При­шлось Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча успо­ко­ить, что сло­во­со­че­та­ние «ров­но че­рез год» в им­му­но­ло­гии упо­треб­лять не при­ня­то, и не по­то­му, что зву­чит не­кор­рект­но. Что­бы так без­апел­ля­ци­он­но за­яв­лять, не­об­хо­ди­мо про­во­дить про­вер­ку на уро­вень ан­ти­тел к ви­ру­су чу­мы. А так — пу­с­тые сло­ва. Но и пре­не­бре­гать пов­тор­ной вак­ци­на­ци­ей, ко­неч­но же, не сле­ду­ет. А ещё Ми­ха­ил Се­мёно­вич по­ве­дал ис­то­рию по­яв­ле­ния в их семье спа­ни­е­ля. Он рас­ска­зы­вал, а я, за­та­ив ды­ха­ние, слу­шал. Его рас­сказ глу­бо­ко и на­дол­го вре­зал­ся в мою па­мять:

— Как-то сту­дё­ным зим­ним ве­че­ром, воз­вра­ща­ясь до­мой из Те­ат­ра ки­но­ак­те­ра, не­да­ле­ко от стан­ции мет­ро «Ма­я­ков­ская», На­талья слу­чай­но уви­де­ла в суг­ро­бе, за обо­чи­ной тро­туа­ра, плас­ти­ко­вый па­кет, в ко­то­ром что-то ше­ве­ли­лось, и услы­ша­ла сла­бень­кий хрип­ло­ва­тый писк. Серд­це мо­ло­дой жен­щи­ны не вы­дер­жа­ло. И она ре­ши­ла по­до­брать па­кет и по­смот­реть, что там. Ве­ли­ко же бы­ло её удив­ле­ние и ото­ропь от уви­ден­но­го. В плас­ти­ко­вой сум­ке ле­жал ма­лень­кий, за­мёрз­ший и обес­си­лен­ный длин­но­ухий жи­вой ко­мо­чек, ко­то­рый еле ше­ве­ля гу­ба­ми, слов­но но­во­рож­дён­ный уми­ра­ю­щий ко­тёнок, из­да­вал еле слыш­ный пред­смерт­ный писк.

На­талья, не раз­ду­мы­вая, спря­та­ла най­дё­ны­ша под ме­хо­вую шу­бу и, при­жав ру­кой бли­же к те­лу, уско­ри­ла шаг… Как мы по­том по­ня­ли, эти счи­тан­ные ми­ну­ты, что ще­нок ото­гре­вал­ся в теп­ле че­ло­ве­чес­ко­го те­ла, спас­ли ему жизнь.

Не успе­ла На­талья со сле­за­ми на гла­зах пе­ре­сту­пить по­рог квар­ти­ры, как нам с тёщей ста­ло яс­но, что про­изо­шло что-то серь­ёз­ное и не­ве­ро­ят­ное. И в сво­ей до­гад­ке мы ока­за­лись пра­вы. Под люст­рой мы рас­смот­ре­ла на­ход­ку. Най­дё­ны­шем ока­за­лась де­воч­ка-спа­ни­ель, при­мер­но ме­сяч­но­го воз­рас­та. Ма­ма На­та­ши тут же со­гре­ла мо­ло­ко и, на­лив его в блю­деч­ко, пред­ло­жи­ла щен­ку. А тот, не раз­ду­мы­вая, при­нял­ся его быст­ро-быст­ро ла­кать, что­бы из­нут­ри со­греть остыв­шие ор­га­ны. По­том На­талья щен­ка за­вер­ну­ла в тёп­лый шерс­тя­ной плед и по­мес­ти­ла на ре­зи­но­вую грел­ку с тёп­лой во­дой. Быст­ро осты­ва­ю­щую в ней во­ду ре­ши­ли ночью ме­нять на бо­лее тёп­лую. Но вско­ре на­шли бо­лее муд­рое ре­ше­ние: най­дё­ны­ша по­ло­жить спать в на­шу по­стель. А ут­ром — го­ря­чая, то есть тёп­лая, пи­ща, ду­шев­ное че­ло­ве­чес­кое теп­ло и хо­ро­ший уход. В ре­зуль­та­те ще­нок не за­бо­лел и да­же не за­каш­лял. Мы ли­ко­ва­ли от счастья. Сим­па­тич­ную де­воч­ку с ум­ны­ми тём­ны­ми глаз­ка­ми ре­ши­ли оста­вить се­бе.

Со­се­ди по лест­нич­ной клет­ке, у ко­то­рых жи­ла ов­чар­ка, одол­жи­ли На­талье на не­ко­то­рое вре­мя толь­ко что куп­лен­ную книж­ку «Ока­за­ние до­вра­чеб­ной по­мо­щи чет­ве­ро­но­го­му дру­гу», из ко­то­рой нам ста­ло из­вест­но, что щен­ку в двух­ме­сяч­ном воз­рас­те по­ло­же­на при­вив­ка от чу­мы, а ещё че­рез че­ты­ре не­де­ли пов­тор­ная…

Ког­да мой со­бе­сед­ник за­кон­чил рас­сказ, я без чувст­ва лож­ной скром­нос­ти со­об­щил ему, что ав­тор­ст­во этой кни­ги при­над­ле­жит мне. Ми­ха­ил Се­мёно­вич на ми­ну­точ­ку за­мер, а за­тем, вско­чив со сту­ла, про­из­нёс:
— Ог­ром­ное спа­си­бо за чрез­вы­чай­но нуж­ную вла­дель­цам со­бак кни­гу.

И в эмо­ци­о­наль­ном по­ры­ве креп­ко по­жал мне ру­ку. Мне ста­ло при­ят­но, что ещё од­ним лю­би­те­лям со­бак моя книж­ка ре­аль­но по­мог­ла в труд­ную ми­ну­ту.

Со­вмест­ны­ми уси­ли­я­ми мы с Ми­ха­и­лом Се­мёно­ви­чем Кар­да­на, ко­неч­но же, вы­ле­чи­ли. На это у нас ушёл це­лый ме­сяц и «ки­ло­грамм» за­ру­беж­ных ред­ких ле­карств, ко­то­рые хо­зя­ин со­ба­ки до­ста­вал че­рез сво­их за­гра­нич­ных кли­ен­тов. За­то ни­ка­ких ос­лож­не­ний от пе­ре­не­сён­ной чу­мы у боль­но­го не воз­ник­ло. Кар­дан быст­ро под­рас­тал и на­би­рал­ся сил. Как я тог­да по­счи­тал, за­слу­га в по­бе­де над «ца­ри­цей ин­фек­ци­он­ных бо­лез­ней» в ос­нов­ном при­над­ле­жа­ла лю­бя­ще­му и за­бот­ли­во­му хо­зя­и­ну.

Что же ка­са­ет­ся до­маш­ней де­воч­ки-спа­ни­е­ля, то ей для про­фи­лак­ти­ки в тот же ве­чер был вве­дён всё тот же са­мый про­ти­во­ко­ре­вой гам­ма-гло­бу­лин. А че­рез че­тыр­над­цать дней Ми­ха­и­лу Се­мёно­ви­чу до­ста­ви­ли за­пад­но­гер­ман­скую по­ли­ва­лент­ную вак­ци­ну. На этот раз Ми­ха­ил Се­мёно­вич мне чест­но при­знал­ся, что при­вив­ку «се­мей­но­му со­кро­ви­щу» сде­лать не смо­жет, про­сил это сде­лать ме­ня…

Во­об­ще, если на­чать вспо­ми­нать и под­роб­но опи­сы­вать все мои ви­зи­ты в семью Ци­ви­на, то по­лу­чит­ся ог­ром­ная но­вел­ла, по­свя­щён­ная добро­те и от­зыв­чи­вос­ти этих лю­дей, ко­то­рая зай­мёт не ме­нее по­ло­ви­ны объ­ёма текс­та кни­ги. А если вкрат­це, то…

Ког­да я впер­вые пе­ре­сту­пил по­рог квар­ти­ры Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча, мне по­ка­за­лось, что по­пал я во дво­рец кня­зя Юсу­по­ва, ви­ден­ный мною в бли­жай­шем Под­мос­ковье — мес­теч­ке Ар­хан­гель­ское: пол из пре­крас­но­го на­бор­но­го ду­бо­во­го пар­ке­та, под по­тол­ком — ог­ром­ная хрус­таль­ная люст­ра, на сте­нах — кар­ти­ны рус­ских ху­дож­ни­ков в зо­ло­чё­ных ра­мах. Од­ни — цен­ней­шие ори­ги­на­лы с ав­тор­ски­ми под­пи­ся­ми; на дру­гих, не ме­нее уни­каль­ных про­из­ве­де­ни­ях, в пра­вом ниж­нем уг­лу име­лись все­го лишь две бук­вы — Н. Х., озна­ча­ю­щие «Не­из­вест­ный ху­дож­ник». А ещё брон­зо­вые вен­ские скульп­ту­ры, по­зо­ло­чен­ные кан­де­ляб­ры и ста­рин­ная ан­тик­вар­ная ме­бель с брон­зо­вой от­дел­кой. У спа­ни­е­ля, слов­но у ца­ри­цы, свой трон — бар­хат­ный мат­ра­сик-по­стель­ка на крес­ле.

Са­мое глав­ное и на­всег­да за­пом­нив­ше­е­ся — всё се­мейст­во Ци­ви­ных ока­за­лось не­обык­но­вен­но при­ят­ны­ми людь­ми. Про Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча мне с пер­вых ми­нут на­ше­го зна­ком­ст­ва ста­ло яс­но, что это — добрей­ший ду­ши че­ло­век. Под стать ему ока­за­лась и его суп­ру­га На­талья. Од­на толь­ко ис­то­рия про най­дё­ны­ша о мно­гом го­во­рит…

Тёща Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча, ма­ма На­та­ши — во­об­ще осо­бый слу­чай. Все­ми муж­чи­на­ми лю­би­мый анек­дот про тёщу, ког­да на её по­мин­ках три ба­я­на на ра­дос­тях по­рва­ли, — со­всем не про неё. К зя­тю она от­но­си­лась как к род­но­му сы­ну. По­рой так ду­шев­но не от­но­сят­ся к сво­им де­тям их био­ло­ги­чес­кие ро­ди­те­ли. Доброе от­но­ше­ние На­та­ши­на ма­ма рас­прост­ра­ни­ла и на ме­ня. Так по­ве­лось, что вкус­но не на­кор­мить она прос­то не мог­ла. А ког­да я по­ки­дал их дом, то с со­бой мне обя­за­тель­но вру­ча­лась ко­роб­ка швей­цар­ских шо­ко­лад­ных кон­фет, ко­то­рые мож­но бы­ло ку­пить толь­ко в про­до­вольст­вен­ном ма­га­зи­не «Бе­рёз­ка». При­чём не за со­вет­ские руб­ли, а за че­ки Внеш­по­сыл­тор­га.

Сим­па­тич­ная, ин­тел­ли­гент­ная, об­ра­зо­ван­ная се­до­вла­сая жен­щи­на с ши­ро­ким кру­го­зо­ром, про­ис­хо­див­шая из древ­не­го дво­рян­ско­го ро­да, ока­за­лась ин­те­рес­ной со­бе­сед­ни­цей. И, вспо­ми­ная об этой ред­кост­ной че­ло­ве­чес­кой на­ту­ре, грех не упо­мя­нуть од­ну не­ма­ло­важ­ную де­таль, свя­зан­ную с её гу­ма­нис­ти­чес­кой, я бы ска­зал, об­щест­вен­ной де­я­тель­ностью.

Ма­ма На­та­ши опе­ка­ла без­дом­ных со­бак и ко­шек в сво­ём рай­о­не. Сей­час он на­зы­ва­ет­ся Цент­раль­ным окру­гом Моск­вы. Мно­гие жи­те­ли рай­о­на час­тень­ко мог­ли на­блю­дать се­дую жен­щи­ну, по одеж­де ни­чем не вы­де­ляв­шу­ю­ся сре­ди осталь­ных го­ро­жан, ко­то­рая за­хо­ди­ла во дво­ры, где оби­та­ли без­дом­ные жи­вот­ные, и из тя­жёлой сум­ки из­вле­ка­ла цел­ло­фа­но­вые па­ке­ты, вы­тря­хи­вая со­ба­кам, ис­хо­див­шим от го­ло­да слю­ной, мел­ко на­ре­зан­ное мя­со, ко­то­рое еже­днев­но по­ку­па­ла в рас­по­ло­жен­ной ря­дом с до­мой ку­ли­на­рии. В день она скарм­ли­ва­ла чет­ве­ро­но­гим не ме­нее трёх ки­ло­грам­мов беф­ст­ро­га­но­ва. Как мне ста­ло из­вест­но, мя­со в та­ком мел­ко на­ре­зан­ном ви­де до­ста­ва­лось всем её по­до­печ­ным. При этом со­ба­ки меж­ду со­бой не грыз­лись, и ни­кто не оста­вал­ся об­де­лён­ным. Та­кой ва­ри­ант корм­ле­ния при­шёл к ней с опы­том.

Ког­да же сум­ка ста­но­ви­лась пус­той, кор­ми­ли­ца жи­вот­ных, удов­летво­рён­ная тем, что го­лод­ных, на се­год­няш­ний день, не оста­лось, воз­вра­ща­лась до­мой. Сняв «ра­бо­чую фор­му», пе­ре­оде­ва­лась в по­всед­нев­ную одеж­ду, при этом не за­бы­вая на­деть сня­тые пе­ред «ра­бо­той» свер­ка­ю­щие ка­рат­ные брил­ли­ан­ты.



* * *

Ког­да име­ешь в Моск­ве об­шир­ную ве­те­ри­нар­ную прак­ти­ку и мно­го об­ща­ешь­ся с людь­ми, то сре­ди вла­дель­цев жи­вот­ных не­ред­ко на­хо­дят­ся об­щие зна­ко­мые.

Как-то ме­ня при­гла­си­ли к со­ба­ке, ко­то­рая ни­как не мог­ла раз­ро­дить­ся. Хо­зяй­ка, по се­год­няш­ним мер­кам, про­жи­ва­ла не­да­ле­ко от ме­ня — в до­ме ста­лин­ской по­строй­ки, ря­дом со стан­ци­ей «Ма­я­ков­ская». Все­го в трёх оста­нов­ках на мет­ро: «Ди­на­мо» — «Бе­ло­рус­ская» — «Ма­я­ков­ская». Без тру­да отыс­кав нуж­ный подъ­езд и под­няв­шись на лиф­те на пя­тый этаж, я со­брал­ся на­жать кноп­ку двер­но­го звон­ка. Но не успел. Вход­ную дверь уже от­кры­ва­ла ин­тел­ли­гент­но­го ви­да по­жи­лая жен­щи­на, как ока­за­лась, быв­шая учи­тель­ни­ца ма­те­ма­ти­ки сред­ней шко­лы. Ед­ва вой­дя в квар­ти­ру, я был по­ра­жён ко­ли­чест­вом со­дер­жа­щих­ся в ней со­бак. Боль­шие и ма­лень­кие, чёр­ные и бе­лые, длин­но­шёрст­ные и ко­рот­ко­шёрст­ные… И это в срав­ни­тель­но не­боль­шой двух­ком­нат­ной квар­ти­ре, в ко­то­рой ещё про­жи­вал взрос­лый сын хо­зяй­ки — ас­пи­рант треть­е­го го­да обу­че­ния ме­ха­ни­ко-ма­те­ма­ти­чес­ко­го фа­куль­те­та Мос­ков­ско­го го­су­дар­ст­вен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни М. В. Ло­мо­но­со­ва — то­же боль­шой по­клон­ник чет­ве­ро­но­гих. И мне по­ка­за­лось ин­те­рес­ным то, что в квар­ти­ре ни­ка­ко­го зло­во­ния и гря­зи не от­ме­ча­лось. Чис­то­та и по­ря­док.

Раз­ро­дит­ся не мог­ла бе­лень­кая фран­цуз­ская бо­лон­ка, у ко­то­рой срок бе­ре­мен­нос­ти пе­ре­ва­лил за пять­де­сят семь дней. Со слов её хо­зяй­ки — Элео­но­ры Мак­си­мов­ны — ут­ром ак­тив­но на­чав­ши­е­ся схват­ки и по­ту­ги, вы­звав­шие у су­ки от­хож­де­ние вод, вдруг ис­чез­ли и к по­лу­дню не воз­об­но­ви­лись. При осмот­ре ро­же­ни­ца ску­ли­ла и пла­ка­ла, буд­то же­ла­ла раз­жа­ло­бить ве­те­ри­нар­но­го вра­ча-аку­ше­ра. С вы­та­ра­щен­ны­ми от ис­пу­га гла­за­ми бо­лон­ка с на­деж­дой смот­ре­ла на ме­ня, ожи­дая по­мо­щи…

Об­сле­до­ва­ние со­ба­ки вы­яви­ло все­го лишь двух ше­ве­лив­ших­ся в мат­ке не­круп­ных пло­дов, по од­но­му в каж­дом ро­ге. И они стре­ми­лись по­ско­рее по­ки­нуть став­шую им тес­ной ма­те­рин­скую ут­ро­бу. Но увы… До­се­ле не­из­вест­ная боль, ко­то­рую вдруг ощу­ти­ла слиш­ком чувст­ви­тель­ная пер­во­род­ка во вре­мя на­чав­ших­ся по­туг, па­ра­ли­зо­ва­ла ро­до­вую де­я­тель­ность. Воз­ник­ла так на­зы­ва­е­мая вто­рич­ная ро­до­вая сла­бость. Имен­но её мне и пред­сто­я­ло лик­ви­ди­ро­вать. Но преж­де чем при­сту­пать к ме­ди­ка­мен­тоз­ной сти­му­ля­ции ро­дов, я по­ин­те­ре­со­вал­ся у хо­зяй­ки, кто из ко­бе­лей отец потом­ст­ва. Од­на­ко мой во­прос вы­звал у Элео­но­ры Мак­си­мов­ны толь­ко улыб­ку. А от­вет про­зву­чал впол­не ожи­да­е­мо:
— Ма­шень­ку все хо­те­ли крыть. Раз­ве усле­дишь за ко­бе­ля­ми…
— В этом слу­чае на­бе­рём­ся тер­пе­ния и до­ждём­ся ис­хо­да ро­дов, — про­вор­чал я, на­би­рая в шприц ле­кар­ст­во.

Элео­но­ра Мак­си­мов­на ока­за­лась хо­ро­шей по­мощ­ни­цей. Жен­щи­на креп­ко удер­жи­ва­ла су­ку, по­ка я мед­лен­но вво­дил ей в ве­ну сти­му­ля­тор ро­до­вой де­я­тель­нос­ти. Не про­шло и пя­ти ми­нут, как схват­ки и по­ту­ги воз­об­но­ви­лись. Они про­хо­ди­ли рит­мич­но с рав­ны­ми про­ме­жут­ка­ми вре­ме­ни, предо­став­ляя воз­мож­ность пло­дам по оче­ре­ди вый­ти на бе­лый свет и уже на­зы­вать­ся щен­ка­ми.

С ин­тер­ва­лом де­сять ми­нут они ро­ди­лись — ко­бе­лёк ока­зал­ся кар­ли­ко­вым пин­че­ром, а де­воч­ка — вы­ли­тая Ма­шень­ка, но не бе­ло­го, а па­ле­во­го цве­та. Ро­ды про­шли на «от­лич­но», так как вмес­те со щен­ка­ми ото­шли и их пла­цен­ты. По­это­му опас­но­го для жиз­ни ро­же­ни­цы обиль­но­го кро­во­те­че­ния не воз­ник­ло. Каж­дый рог мат­ки под дейст­ви­ем ле­кар­ст­ва, вы­да­вив из се­бя не­боль­шие сгуст­ки кро­ви, об­ра­зо­вав­ши­е­ся при от­слой­ке от её сте­нок пла­цен­ты, быст­ро со­кра­щал­ся.

А щен­ки, пос­ле то­го как их ро­ти­ки с по­мощью сте­риль­ных мар­ле­вых там­по­нов бы­ли осво­бож­де­ны от сли­зи и я при­сту­пил к пе­ре­вя­зы­ва­нию и об­ре­за­нию пу­по­ви­ны, ожи­да­е­мо за­ве­ре­ща­ли. И что тут на­ча­лось… Вся сво­ра со­бак, а их с но­во­рож­дён­ны­ми ока­за­лась це­лая дю­жи­на, в один го­лос гром­ко за­вы­ли… Толь­ко Ма­ша, у ко­то­рой ещё не про­снул­ся реф­лекс ма­те­ринст­ва, на но­во­рож­дён­ных смот­ре­ла с не­ко­то­рым не­до­уме­ни­ем, а на про­ис­хо­дя­щее в квар­ти­ре вни­ма­ния не об­ра­ща­ла. Не­сколь­ко обес­си­лен­ная, она ве­ла се­бя пас­сив­но и мол­ча­ла.

Элео­но­ра Мак­си­мов­на тут же бро­си­лась уни­мать псов, а я, не тра­тя вре­ме­ни, ещё раз по­мас­си­ро­вав каж­до­го щен­ка от­дель­ной сте­риль­ной сал­фет­кой, по­ло­жил их в кар­тон­ную ко­роб­ку с низ­ки­ми бор­та­ми, ви­ди­мо от фрук­тов, на дне ко­то­рой ле­жа­ло про­гла­жен­ное ва­фель­ное по­ло­тен­це. А что­бы умолк­шие щен­ки не озяб­ли, над их по­стель­кой я уста­но­вил на­столь­ную лам­пу, ко­то­рая да­ва­ла не толь­ко свет, но и теп­ло.

Ког­да го­мон стих и хо­зяй­ка вер­ну­лась в ком­на­ту сы­на, где про­хо­ди­ло ро­дов­с­по­мо­же­ние, Ма­ша уже ле­жа­ла под­ле ще­нят, ко­то­рые, цеп­ко при­льнув к сос­кам, смач­но чмо­кая, ак­тив­но её со­са­ли. Бла­го, мо­ло­ко в боль­шом ко­ли­чест­ве на­ча­ло при­бы­вать. Об этом сви­де­тельст­во­ва­ли не за­ня­тые сос­ки, на кон­чи­ке ко­то­рых за­сты­ло дра­го­цен­ное мо­ло­зи­во. Имен­но оно долж­но бы­ло на­дёж­но предох­ра­нять щен­ков до двух­ме­сяч­но­го воз­рас­та от ин­фек­ци­он­ных и опас­ных для жиз­ни бо­лез­ней. Ещё раз убе­див­шись в том, что об­ре­зан­ные и пе­ре­вя­зан­ные шёл­ко­вой ли­га­ту­рой об­ра­бо­тан­ные йод­ной на­стой­кой пу­по­ви­ны су­хие и кровь из них не со­чит­ся, мож­но бы­ло ска­зать хо­зяй­ке, что моя аку­шер­ская мис­сия окон­че­на.

Од­на­ко ме­ня раз­би­ра­ло про­фес­си­о­наль­ное лю­бо­пыт­ст­во по по­во­ду то­го, что, не­смот­ря на та­кое ко­ли­чест­во в до­ме взрос­лых со­бак, спе­ци­фи­чес­кий за­пах ви­ва­рия от­сут­ст­ву­ет. К то­му же про­жор­ли­вых со­бак на­до каж­дый день сыт­но кор­мить мя­сом, на что не слиш­ком боль­шой еже­ме­сяч­ной пен­сии со­вет­ских пен­си­о­не­ров вряд ли хва­та­ло. К то­му же на ви­зит ве­те­ри­на­ра так­же нуж­ны день­ги. Сти­пен­дия ас­пи­ран­та то­же не­ве­ли­ка. Но из эти­чес­ких со­о­бра­же­ний я мог за­дать хо­зяй­ке толь­ко пер­вый во­прос. Но и его озву­чить мне не уда­лось.

Элео­но­ра Мак­си­мов­на, бу­ду­чи утон­чён­ной ин­тел­ли­гент­ной да­мой, пред­ло­жи­ла мне прой­тись по квар­ти­ре и по­зна­ко­мить­ся по­бли­же с её мно­го­чис­лен­ны­ми чет­ве­ро­но­ги­ми жиль­ца­ми. Её пред­ло­же­ние я охот­но при­нял и по­лу­чил от об­ще­ния с со­ба­ка­ми ог­ром­ное удо­вольст­вие. Все оби­та­те­ли до­ма вы­гля­де­ли ухо­жен­ны­ми и сы­ты­ми. За­шли и на кух­ню. На га­зо­вой пли­те сто­я­ла уже вы­клю­чен­ная, но ещё го­ря­чая каст­рю­ля объ­ёмом не ме­нее вось­ми-де­ся­ти лит­ров. Элео­но­ра Мак­си­мов­на под­ня­ла крыш­ку, и мой нос сра­зу уло­вил ап­пе­тит­ный за­пах толь­ко что сва­рен­ной гер­ку­ле­со­вой ка­ши с мя­сом.
— Еда мо­им пи­том­цам на зав­тра. Се­год­ня ут­ром они уже хо­ро­шо по­ели. Корм­лю их один раз в день. Со­ба­кам это­го впол­не хва­та­ет. Та­кой ре­жим корм­ле­ния им нра­вит­ся.
— А сколь­ко мя­са вы кла­дёте в каст­рю­лю? — по­ин­те­ре­со­вал­ся я.
— Пол­то­ра ки­ло­грам­ма мя­ко­ти го­вя­ди­ны, не счи­тая кос­тей для на­ва­ра. Что вы, док­тор, на это ска­жи­те? — по­сле­до­вал её от­вет.
— Вви­ду то­го что все ва­ши со­ба­ки раз­ной ве­со­вой ка­те­го­рии и жи­вут в тёп­лой квар­ти­ре, это­го ко­ли­чест­ва им впол­не до­ста­точ­но, — со зна­ни­ем опыт­но­го со­ба­ко­во­да и ав­то­ра «Все­се­зон­но­го ра­ци­о­на корм­ле­ния со­бак», раз­ра­бо­тан­но­го для слу­жеб­ных со­бак пи­том­ни­ков и со­бак экс­пе­ри­мен­таль­но-био­ло­ги­чес­ких кли­ник на­уч­ных уч­реж­де­ний Ми­нис­тер­ст­ва здра­во­ох­ра­не­ния СССР, про­из­нёс я.

За­свис­тев­ший ки­пя­щий чай­ник пре­рвал на­шу те­му. Элео­но­ра Мак­си­мов­на как гос­теп­ри­им­ная хо­зяй­ка пред­ло­жи­ла отве­дать на­сто­я­ще­го ан­глий­ско­го чая с шо­ко­лад­ны­ми кон­фе­та­ми. По­лу­чив моё со­гла­сие, тут же при­ня­лась ста­вить на стол фар­фо­ро­вые чай­ные чаш­ки из гэдэ­э­ров­ско­го сер­ви­за, фран­цуз­ское им­порт­ное пе­ченье и шо­ко­лад­ные кон­фе­ты не­из­вест­ной для боль­шинст­ва со­вет­ских граж­дан швей­цар­ской фир­мы Lindt.

«Хо­ро­шо жи­вут со­вет­ские пен­си­о­не­ры. А ря­дом с ве­шал­кой на тум­боч­ке ле­жит ред­кая для вла­дель­цев со­бак ино­стран­ная шту­ко­ви­на — по­во­док ру­лет­ка. Вид­но, за­гра­ни­ца ма­те­ри­аль­но по­мо­га­ет…» — по­ду­ма­лось мне.

За вкус­ным и до­ста­точ­но креп­ким ан­глий­ским чаем Элео­но­ра Мак­си­мов­на, к мо­е­му не­ма­ло­му удив­ле­нию, са­ма то­го не пред­по­ла­гая, от­ве­ти­ла на все мои мыс­лен­ные, но так и не за­дан­ные во­про­сы.

— Од­наж­ды, во вре­мя ут­рен­не­го вы­гу­ла со­бак, а я вы­гу­ли­ваю их по па­ре, у од­ной из них у са­мо­го ошей­ни­ка по­рвал­ся ве­рёвоч­ный по­во­док, — на­ча­ла по­вест­во­ва­ние Элео­но­ра Мак­си­мов­на, в ко­то­рой уга­ды­ва­лась учи­тель­ни­ца сред­ней шко­лы, об­ла­да­ю­щая осо­бым та­лан­том за­вла­де­вать вни­ма­ни­ем сво­их уче­ни­ков.

Сде­лав не­боль­шую па­у­зу и по­до­д­ви­нув ко мне бли­же ко­роб­ку кон­фет, по­со­ве­то­вав не от­ка­зы­вать­ся от них, она про­дол­жи­ла:

— Я рас­те­ря­лась, не зная, что пред­при­нять. Ре­ши­ла свя­зать по­рван­ные кон­цы. А фев­раль­ский мо­роз был в то ут­ро та­ким силь­ным, что за­мёрз­шие паль­цы ме­ня не слу­ша­лись. Но тут на по­мощь мне не­ожи­дан­но при­шёл по­хо­жий на ино­стран­ца вы­со­ко­го рос­та брю­нет в оч­ках с толс­той ро­го­вой опра­вой, ко­то­рый так­же воз­вра­щал­ся с про­гул­ки со спа­ни­е­лем. Без лиш­них слов он от­стег­нул по­во­док от сво­ей со­ба­ки и при­стег­нул к ошей­ни­ку мо­ей. За­тем вло­жил мне в ру­ку пласт­мас­со­вую ко­ро­боч­ку с руч­кой. Ви­дя моё не­до­уме­ние и рас­те­рян­ность, муж­чи­на по­яс­нил, что эту ру­лет­ку-по­во­док он нам да­рит, пос­ле че­го по­ка­зал, как ею поль­зо­вать­ся. Взяв сво­е­го спа­ни­е­ля на ру­ки, он скрыл­ся. Всё про­изо­шло так быст­ро, что я не узна­ла его име­ни, толь­ко успе­ла по­бла­го­да­рить.

А в са­мом на­ча­ле мар­та, то­же во вре­мя вы­гу­ла со­бак, в од­ном из дво­ров я слу­чай­но встре­ти­ла на пер­вый взгляд ни­чем не при­мет­ную жен­щи­ну, ко­то­рая кор­ми­ла без­дом­ных со­бак. Щед­рая да­ма бро­си­ла горст­ку на­ре­зан­но­го мя­са и мо­им со­ба­кам. К мо­е­му не­ма­ло­му сты­ду, они с жад­ностью его про­гло­ти­ли. Мы по­зна­ко­ми­лись и раз­го­во­ри­лись. Я ей рас­ска­за­ла про се­бя. О том, что мой по­кой­ный муж ра­бо­тал до­цен­том на ме­ха­ни­ко-ма­те­ма­ти­чес­ком фа­куль­те­те МГУ. Не жа­лу­ясь на здо­ровье, в один мо­мент ско­ро­пос­тиж­но скон­чал­ся в про­ш­лом го­ду от ин­фарк­та. И что он без­ум­но лю­бил без­дом­ных со­бак. При его жиз­ни у нас в квар­ти­ре не­за­мет­но по­яви­лись сна­ча­ла две, по­том че­ты­ре, за­тем шесть со­бак. Кто-то из со­се­дей при­вя­зал к руч­ке на­шей две­ри ещё од­ну. Од­ним сло­вом, где семь, бу­дет во­семь и де­сять… Но я, прав­да, не­про­из­воль­но по­се­то­ва­ла, что на не­боль­шую пен­сию учи­тель­ни­цы со­дер­жать со­бак слож­но, но рас­стать­ся с со­ба­ка­ми озна­ча­ло пре­дать па­мять му­жа. Ре­ши­ла, что как-ни­будь вы­жи­вем. К то­му же у нас ещё сти­пен­дия сы­на — ас­пи­ран­та МГУ.

Рас­ска­за­ла ей и о по­явив­ших­ся не­при­ят­нос­тях. Кто-то из со­се­дей по подъ­ез­ду со­об­щил в са­ни­тар­но-эпи­де­мио­ло­ги­чес­кую стан­цию о на­ших со­ба­ках. При­еха­ла ин­спек­ция. Но у всех на­ших пи­том­цев име­лись ве­те­ри­нар­ные удос­то­ве­ре­ния с от­мет­ка­ми о при­вив­ках про­тив бе­шенст­ва и чу­мы. Зло­во­ние и пол­чи­ща та­ра­ка­нов, о ко­то­рых пи­са­ли до­нос­чи­ки, они у нас не об­на­ру­жи­ли. При­драть­ся им бы­ло не к че­му. Но они обе­ща­ли на­ве­ды­вать­ся с об­сле­до­ва­ни­я­ми.

Моя но­вая зна­ко­мая тог­да, вро­де бы из прос­то­го лю­бо­пыт­ст­ва, по­ин­те­ре­со­ва­лась но­ме­ром на­ше­го до­ма и квар­ти­ры.

Ве­ли­ко же бы­ло моё удив­ле­ние, ког­да вось­мо­го мар­та в дверь по­зво­ни­ли. Не­зна­ко­мый че­ло­век ска­зал, что он дол­жен нам пе­ре­дать празд­нич­ный по­да­рок. С эти­ми сло­ва­ми он вру­чил мне пыш­ный бу­кет тюль­па­нов, за­тем внёс в квар­ти­ру боль­шую тя­же­лую кар­тон­ную ко­роб­ку, на ко­то­рой бы­ли на­ри­со­ва­ны ба­на­ны.

Но я так рас­те­ря­лась, что спро­сить, от ко­го по­да­рок, не до­га­да­лась. Не­раз­го­вор­чи­вый ко­ре­на­с­тый муж­чи­на, веж­ли­во по­про­щав­шись, тут же ушёл.

Я тог­да по­ду­ма­ла, что мы с сы­ном столь­ко ба­на­нов не съедим. Но по то­му, как во­круг ко­роб­ки ви­лись ис­хо­дя­щие слю­ной со­ба­ки, мне ста­ло по­нят­но, что в ко­роб­ке не ба­на­ны, на них пло­то­яд­ные так бур­но не ре­а­ги­ру­ют. И дейст­ви­тель­но, в ко­роб­ке сверху, в кра­си­вой празд­нич­ной упа­ков­ке, ле­жа­ла ко­роб­ка шо­ко­лад­ных кон­фет, пять па­чек пе­ченья и три пач­ки де­фи­цит­но­го ин­дий­ско­го чая со сло­ном. А под про­слой­кой бу­ма­ги — пят­над­цать упа­ко­ван­ных ан­тре­ко­тов из све­же­го мя­са, де­сять ба­нок с ту­шё­ной го­вя­ди­ной, три бан­ки юго­с­лав­ской вет­чи­ны, ба­ноч­ка крас­ной ик­ры, ба­ноч­ка даль­не­вос­точ­ных кра­бов, пять ба­нок сгу­щён­но­го мо­ло­ка и не­боль­шая го­лов­ка рос­сий­ско­го сы­ра. Цар­ский по­да­рок, но от ко­го? А по­том, раз в ме­сяц я ста­ла на­хо­дить в поч­то­вом ящи­ке кон­верт со ста двад­цатью руб­ля­ми. Ко­неч­но же, на кон­вер­те ни ад­ре­са, ни фа­ми­лии от­пра­ви­те­ля. И ни­ка­ких поч­то­вых штем­пе­лей.

Скры­вать не ста­ну, ве­со­мая по­мощь не­из­вест­но­го бла­го­де­те­ля, рав­ная зар­пла­те мо­ло­до­го ин­же­не­ра, сде­ла­ла своё де­ло. Веч­но го­лод­ные со­ба­ки за­жи­ли сыт­но. Ху­дые, а не­ко­то­рые об­тя­ну­тые ко­жей, быст­ро об­рос­ли жир­ком, а их шёрст­ка за­блес­те­ла.

«Кто же наш бла­го­де­тель?» — по­сто­ян­но ду­ма­ла я. На со­труд­ни­ков му­жа по­ду­мать да­же не мог­ла. До­цен­ты, стар­шие пре­по­да­ва­те­ли жи­ли до­ста­точ­но скром­но, и у всех семьи. К то­му же до­сту­па к де­фи­цит­ным про­дук­там у них не бы­ло. Хо­ро­шо, если к празд­ни­кам от проф­со­ю­за ор­га­ни­зо­вы­ва­лась за­пись на скром­ные за­ка­зы, но и то не всег­да…

В од­ну из но­чей мне не спа­лось. Я опять ду­ма­ла, ду­ма­ла и ду­ма­ла о на­шем та­инст­вен­ном бла­го­де­те­ле. Са­мо со­бой так вы­шло, что я, ма­те­ма­тик по на­ту­ре, не­за­мет­но для се­бя смо­де­ли­ро­ва­ла все со­бы­тия, не за­быв и мой раз­го­вор с жен­щи­ной, ко­то­рая под­карм­ли­ва­ла жи­вот­ных. Раз­ло­жив всё по по­лоч­кам и со­пос­та­вив, при­шла к ло­ги­чес­ко­му умо­зак­лю­че­нию — она не прос­то ра­ди лю­бо­пыт­ст­ва ин­те­ре­со­ва­лась но­ме­ром до­ма, в ко­то­ром я жи­ву, и но­ме­ром квар­ти­ры. Но в то же вре­мя на бо­га­тую да­му или на очень обес­пе­чен­но­го че­ло­ве­ка жен­щи­на со­вер­шен­но не по­хо­ди­ла. Обыч­ное дра­по­вое паль­то се­ро­го цве­та, на но­гах ко­жа­ные по­лу­са­пож­ки, куп­лен­ные в обыч­ном обув­ном ма­га­зи­не, а на го­ло­ве вя­за­ный шерс­тя­ной бе­рет. Од­ним сло­вом, бы­ла оде­та, как мы все, сред­не­обес­пе­чен­ные лю­ди. Прав­да, её ру­ки вы­гля­де­ли ухо­жен­ны­ми и с ма­ни­кю­ром, но без ко­лец. Вся­кое в жиз­ни бы­ва­ет — от все­го лиш­не­го от­ка­зы­ва­ем­ся, мя­со са­ми не едим, а со­бак им кор­мим. К то­му же мно­гие жен­щи­ны, не­за­ви­си­мо от воз­рас­та, же­лая хо­ро­шо вы­гля­деть и при этом не тра­тить­ся, са­ми се­бе де­ла­ют ма­ни­кюр…

Что­бы на­ко­нец вы­яс­нить о на­шем, я бы ска­за­ла, спа­си­те­ле, ре­ши­ла прой­тись по дво­рам, по­пы­тать­ся ещё раз встре­тить уже зна­ко­мую мне да­му и рас­спро­сить про чу­до. За­ду­ма­но — сде­ла­но… Но, к со­жа­ле­нию, свою зна­ко­мую встре­тить так и не смог­ла. Она слов­но ис­чез­ла. Од­на­ко её по­до­печ­ные со­ба­ки вы­гля­де­ли сы­ты­ми, а их кор­ми­ли­цу, как я её ни ис­ка­ла, мне уви­деть так и не уда­лось. При­мер­но че­рез ме­сяц я вы­шла на про­гул­ку, как всег­да, с па­рой со­бак. Не те­ряя на­деж­ды, ре­ши­ла сно­ва прой­тись по дво­рам.

В од­ном из пе­ре­ул­ков мои жи­вот­ные встре­пе­ну­лись и по­тя­ну­ли в глу­хой за­ко­улок. О, счастье! В мет­рах пя­ти­де­ся­ти от ме­ня, у за­бо­ра, всё в той же одеж­де, спи­ной ко мне, сто­я­ла моя зна­ко­мая и кор­ми­ла че­ты­рёх окру­жав­ших её со­бак. Из опа­се­ния со­ба­чей сва­ры, я ре­ши­ла близ­ко к ним не под­хо­дить. Дер­жась на рас­сто­я­нии, оклик­ну­ла её по име­ни от­чест­ву. Она обер­ну­лась… Я не ве­ри­ла сво­им гла­зам, на ко­то­рые не жа­ло­ва­лась…

С мо­ей зна­ко­мой про­изо­шло вол­шеб­ное пре­о­бра­же­ние, точ­нее омо­ло­же­ние. На ме­ня смот­ре­ла не моя ро­вес­ни­ца, а мо­ло­дая жен­щи­на не­обык­но­вен­ной кра­со­ты. Те же зна­ко­мые чер­ты ли­ца, тот же рост, ком­плек­ция, обувь, бе­рет, а в ру­ке та же объ­ём­ная хо­зяйст­вен­ная сум­ка… Слов­но за­во­ро­жён­ная, я не мог­ла вы­мол­вить ни сло­ва. А она, вы­трях­нув со­ба­кам из оче­ред­но­го па­ке­та мя­со, на­пра­ви­лась ко мне. На её от­кры­том ли­це иг­ра­ла при­вет­ли­вая улыб­ка. И толь­ко ког­да кра­са­ви­ца по­до­шла ко мне, до ме­ня до­шло — это дочь мо­ей зна­ко­мой. Но как она бы­ла по­хо­жа на свою ро­ди­тель­ни­цу… Од­на ге­не­ти­ка, од­на по­ро­да…
-Здравст­вуй­те! Ме­ня зо­вут На­талья, я дочь ва­шей зна­ко­мой. А вы Элео­но­ра Мак­си­мов­на.
— Всё пра­виль­но. А где же ва­ша ма­ма? — по­ин­те­ре­со­ва­лась я.

— С ма­мой про­изо­шло не­счастье. Ме­сяц то­му на­зад, в са­ду «Эр­ми­таж» она не­удач­но упа­ла и сло­ма­ла но­гу. Её по ско­рой по­мо­щи отвез­ли в ин­сти­тут Скли­фо­сов­ско­го. Там на­ло­жи­ли гипс, но де­сять дней при­шлось от­ле­жать в от­де­ле­нии трав­ма­то­ло­гии. В на­сто­я­щее вре­мя ма­ма на­хо­дит­ся до­ма. А мы с му­жем вы­пол­ня­ем её мис­сию. Хо­дим по ука­зан­ным ма­мой мес­там позд­ни­ми ве­че­ра­ми. Это се­год­ня ве­че­ром Ми­ха­ил за­нят, по­это­му я от­пра­ви­лась за­свет­ло од­на. Ма­ма ска­за­ла, что от об­ре­тён­но­го спо­койст­вия, что со­ба­ки на­ми на­корм­ле­ны, она быст­рее идёт на по­прав­ку.

Я тут же вы­ра­зи­ла На­та­ше своё же­ла­ние ока­зать по­силь­ную по­мощь этим ми­лым и не­обык­но­вен­но добрым лю­дям. На что На­талья от­ве­ти­ла, что ма­ма бу­дет этой встре­че ра­да. И что по­мощ­ни­ца по хо­зяйст­ву с круг­ло­су­точ­ным про­жи­ва­ни­ем у них есть, а вот в ин­те­рес­ной и об­ра­зо­ван­ной со­бе­сед­ни­це она очень нуж­да­ет­ся: «Ма­ма фак­ти­чес­ки с ут­ра до ве­че­ра од­на. Я по­сто­ян­но на съём­ках, муж на от­вет­ст­вен­ной ра­бо­те: он слов­но де­жур­ный на вах­те, и ему по­рой не уда­ёт­ся да­же нор­маль­но по­обе­дать…»

Элео­но­ра Мак­си­мов­на рас­ска­зы­ва­ла мне эту за­хва­ты­ва­ю­щую ис­то­рию зна­ком­ст­ва с от­зыв­чи­вы­ми людь­ми, а я сра­зу до­га­дал­ся, о ком она го­во­рит. Мно­гое из услы­шан­но­го схо­ди­лось… Всё ука­зы­ва­ло на Ми­ха­и­ла Се­мёно­ви­ча Ци­ви­на, его суп­ру­гу На­талью Дрож­жи­ну и её ма­му.

И ког­да по­вест­во­ва­ние до­шло до куль­ми­на­ци­он­но­го мо­мен­та — встре­чи Элео­но­ры Мак­си­мов­ны со сво­и­ми бла­го­де­те­ля­ми, или, как сей­час го­во­рят, спон­со­ра­ми, — она не мог­ла сдер­жать на­хлы­нув­ших слёз. Она вы­ти­ра­ла их плат­ком и чис­то по-жен­ски, при­чи­та­ла:
— Ка­кие встре­ча­ют­ся у нас в стра­не не­обык­но­вен­ной добро­ты лю­ди, ка­кое счастье, что они ока­за­лись ря­дом в труд­ную для ме­ня ми­ну­ту, ка­кое счастье…

И ког­да кон­фе­ты с раз­ны­ми на­чин­ка­ми бы­ли по­про­бо­ва­ны, чай до­пит, при­шло вре­мя про­щать­ся. Ме­ня ожи­да­ли дру­гие страж­ду­щие чет­ве­ро­но­гие па­ци­ен­ты, к ко­то­рым мне сле­до­ва­ло по­то­ро­пить­ся…

На во­прос хо­зяй­ки, сколь­ко она мне за ви­зит долж­на де­нег, я ей от­ве­тил прос­то:
— У нас с ва­шим бла­го­де­те­лем Ми­ха­и­лом Се­мёно­ви­чем Ци­ви­ным есть од­но об­щее ка­чест­во — по ме­ре сил и воз­мож­нос­ти без­воз­мезд­но по­мо­гать хо­ро­шим лю­дям…

На­блю­дая се­год­ня на те­ле­ви­зи­он­ном эк­ра­не за раз­во­ра­чи­ва­ю­щи­ми­ся дра­ма­тич­ны­ми со­бы­ти­я­ми во­круг зна­ко­мой мне оча­ро­ва­тель­ной па­ры, ко­то­рая из-за ог­ром­ной люб­ви к твор­чест­ву на­род­но­го ар­тис­та Ба­та­ло­ва из­ряд­но по­пор­ти­ла се­бе нер­вы, мне вспом­ни­лись за­клю­чи­тель­ные стро­фы из пре­крас­но­го сти­хотво­ре­ния рус­ско­го по­эта А. Фе­до­то­ва «Охо­та»:

Чем боль­ше знаю я лю­дей,
Чем боль­ше жизнь я изу­чаю,
Тем боль­ше я люб­лю зве­рей.

Как ока­за­лось, че­рез не­сколь­ко ве­ков афо­ризм Ма­ри де Ра­бю­тен-Шан­таль, мар­ки­зы де Се­винье: «Чем боль­ше я узнаю лю­дей, тем боль­ше люб­лю со­бак» — свою ак­ту­аль­ность не по­те­рял. Ви­ди­мо, у «пря­мо­хо­дя­щих» био­ло­ги­чес­кая сущ­ность со вре­ме­нем не из­ме­ни­лась, и это вы­зы­ва­ет чувст­во го­ре­чи.

Баннер Литературно.jpg
Литбюро Натальи Рубановой_илл..jpg

ЛИТЕРАТУРНОЕ БЮРО НАТАЛЬИ РУБАНОВОЙ

 

  • Прозаики

  • Сценаристы

  • Поэты

  • Драматурги

  • Критики

  • Журналисты

 

Консультации
по литературному
письму

 

Помощь в издании книг

 

Литагентское
сопровождение
авторских проектов

покровский собор.jpg
Rubanova_obl_Print1_L.jpg
антология лого 300.jpg
серия ЛБ НР Дольке Вита_Монтажная област